Хорошая девочка - Юлия Резник

— Мам! Михалыч, я готов!

— Ну а ты что стоишь? Давай, хватай форму и выходи. Ключи от тачки на полочке?

Часто-часто киваю. Заталкиваю в сумку миленький костюмчик для йоги, подумав, добавляю чистые трусы, антиперсперант и крем — малость из привычного многоэтапного ухода.

За руль меня не пускают. Я прежняя, возможно, возмутилась бы такому самоуправству, я нынешняя только рада передать часть своих обязанностей кому-то другому. Мне нравится смотреть, как Бекетов водит. Очень уверенно и по-мужски, но не агрессивно. Нравится, что он вынужден чуть прищуриваться от слепящего солнца, потому что в кои веки забыл очки. Нравится, как оно скользит, зажигая в его выгоревших каштановых волосах золотые искры. Правда, даже скрывать не буду, что за рулем своего танка Сергей выглядит более уместно.

— Чего смеешься?

— Ты смотришься очень комично за рулем моей ласточки.

— Надо тебе нормальную тачку купить. — Хмыкает.

— Что?! И ничего мне не надо… Я же не для этого сказала! Ты чего?

Видно, услышав в моем голосе что-то такое, даже Дава отвлекается от своего телефона и вскидывает голову.

— Я знаю, Сар.

— Тогда зачем? — все еще хмурюсь я.

— Затем, что ты моя девочка. И я хочу тебя баловать. Привыкай, окей?

Легко сказать! А для меня никто ничего кроме мамы не делал. Всю жизнь я рассчитывала лишь на себя. И машина эта, какой бы смешной она не была, тоже мною куплена самостоятельно. Страшно расчувствовавшись, отворачиваюсь к окну.

— Кстати, ты ошибаешься, — бурчу я. — Мы бы встретились в любом случае. Забыл, что Дава занимается в твоей школе?

Сергей качает головой из стороны в сторону и сгребает мою ладонь.

— Если бы я тебя не увидел, то вообще не факт, что вернулся бы.

— Вот как?

— А зачем? Там было классно. Лето круглый год опять же… Фрукты.

Вот! Это меня и беспокоит. Все у него было классно, пока не появилась я.

— И тебе не надоедало безделье?

— Сара, я не бездельничал. Дела у меня всегда были. Но такие, которые ни к чему меня не привязывали. С тобой все иначе, — поняв, что я могу как-то неправильно интерпретировать его слова, поспешно добавляет Бекетов. — Что? Не веришь?

— Верю, что ты сейчас действительно так думаешь.

— Нет-нет! Эй… Послушай. Я же говорил, что ты особенная! Не знаю, как это объяснить. Кажется, я всегда тебя ждал.

— Ну да… — грустно улыбаюсь.

— Да! Искал твои черты в чужих лицах, — Сергей недоверчиво качает головой, — и даже порой находил.

— Ты, кстати, никогда мне не рассказывал о своей жене.

Очень хочется верить, что в моем голосе не слышится той ревности, что я на самом деле испытываю к этой женщине. В конце концов, мы действительно очень похожи. Как тут не думать, что он во мне ищет другую? Нет-нет, да и проскальзывают такие мысли, что уж скрывать? Уверенности во мне — кот наплакал.

Бекетов бросает взгляд на Даву в зеркало заднего вида. Тот сидит в наушниках и качает головой в такт играющей музыке.

— С Мадиной я больше всего ошибся. Выглядела она как моя ожившая мечта, да и родители очень этих отношений хотели. Я поплыл, как дурак, влетел в нее сильно, почти насмерть. Напридумывал себе что-то. Словом, на обертку повелся, не сообразив заглянуть внутрь. Я ведь только когда с тобой познакомился, когда все совпало: картинка, начинка, до конца понял, каким был идиотом. Ты будто прямиком из моих фантазий пришла. Я тебя узнал сразу же…

— А если ты со временем поймешь, что и со мной ошибся? — шепчу, затаив дыхание.

— Шутишь? Не-е-ет. Ты моя девочка.

— Проблемная девочка.

— Да похрен. Разрулим. Зато с тобой не заскучаешь.

— Так себе аргумент, — фыркаю я.

— Просто подумай о будущем.

Как раз о будущем я думать вообще боюсь. Тут хоть бы этот момент не отравить сомнением. Видит Бог, как мне непросто.

— Твои родители в шоке, Сереж, — хмурюсь я и, пользуясь тем, что мы остановились, трусливо выпрыгиваю из машины. Бекетов, хмуря брови, выходит следом. И Давид одновременно с ним. Подходит время тренировки, и на парковке полно разновозрастной ребятни. По нашей компашке скользят любопытные взгляды. Сергей оглядывается, замирает на миг и тихонько выругивается.

— Что такое?

— Ничего. Пойдем.

Давид замечает Леську и резвым козликом бежит к девочке. Та о чем-то взволнованно его расспрашивает. Наверное, он ей уже рассказал о своих приключениях. По тому, как она его отчитывает, понимаю, что Леся явно тоже не в восторге от того, что взбрело моему сыночке в голову. Стоит признать, что я, наверное, была к ней слишком предвзята. Девочка как девочка… С головой. И это в их возрасте — главное.

В школе шумно. Мы проходим через коридор, то и дело кивая и останавливаясь, чтобы перекинуться с кем-нибудь парой слов.

— Я подумываю о том, чтобы перехватить у Таира младшую группу, — испытывающе на меня глядя, докладывает Бекетов.

— Предпочитаешь работать с малышами?

— Старших уже не оторвать от Таира. У них полный коннект. К тому же Давид…

— Да-да, я помню. Нельзя, чтобы кто-то подумал, будто ты его выделяешь.

— Не в этом дело, Сара. Я просто очень хорошо знаю, как херово, когда твое право находиться в команде или на соревнованиях ставят каждый раз под сомнение лишь потому, что твой отец — серьезный дядька. Все тычут в тебя пальцем и за глаза перетирают о том, что ты здесь по блату. Я такой судьбы никому не желаю. Тем более Даве.

Господи, какой же он все-таки… Так странно, так непостижимо, как в нем уживаются совершенно детская порывистость и истинно мужская основательность, распиздяйство и необычайная серьезность, непостоянство и удивительная надежность. С ним как на качелях. Захватывает дух. А вот страха нет. Зато есть уверенность, что как бы там ни было, даже если ты с этих самых качелей слетишь — он подхватит.

— Не смотри на меня так, — хищно улыбается Бекетов, окидывая жадным взглядом мою тушку в лосинах и открывающем живот топе, — не то до тренировки дело не дойдет.

— Тогда начнем? — становлюсь в стойку, сжав руки в кулаки. Лицо делаю максимально серьезным, хотя губы так и норовят расползтись в широкой улыбке. Сергей закатывает глаза.

— Ты же не думаешь, что мы сразу начинаем с махача?

— А с чего тогда?

— Любая наша тренировка начинается с разминки.

Бекетов отходит к стеллажам вдоль стены, на которых разложены всякие нужные штуки.