Раздраконь ректора - Анастасия Милославская

Будь здесь мои подруги, конечно, было бы куда веселее. Я вздохнула, отгоняя меланхоличные мысли.

Найти Зефира! Что-то и правда он запропастился. Стало стыдно. Я так легкомысленно сказала Дину, что енот просто обожрался и заснул, а ведь мы не в самом безопасном месте. Эта любопытная мохнатая тушка могла легко угодить в беду. В начале моего обучения в академии его чуть не сожрало хищное растение на драконьем плато. Я знала Зефира, он и тут найдёт, куда влезть.

Может, я просто себя накручивала, но этот раскрутившийся маховик беспокойства было уже не остановить. Я собралась было позвать негодяя, но, оглядевшись вокруг, увидела уставших ведьм и даже императорских драконов. Многие уже спали в своих палатках. Да, крики стоило оставить хотя бы до утра, но я не намерена была откладывать поиск Зефира.

Ему-то удобно, он меня чувствует на расстоянии! А я могу найти его методом тыка. Ну ладно, хочешь найти толстого енота с клептоманией — мысли, как он!

Я огляделась в поисках самых подходящих для сна мест. Большие плоские камни, поросшие мхом и плющом, уютные закутки — всего это в огромном храме хватало с лихвой. В прошлый раз мы с девочками даже наполовину не оценили его масштабы. Он был словно лабиринт.

Но ведь вряд ли бы Зефир ушёл далеко.

На меня не обращали внимания, когда я бестолково бродила по лагерю, заглядывая под каждый камень. Дин в большой палатке обсуждал что-то важное с ведьмами ковена, но я даже не хотела подслушивать. Определённо, я расту над собой.

— Потеряла что-то? — услышала я весёлый голос Райлана.

Стукнувшись головой, я выбралась из расщелины в стене, плавно переходящей в скалу, и недовольно потёрла место ушиба.

— Зефир, — поделилась я сокрушённо. — Нигде не могу его найти.

Райлан тут же стал предельно серьёзен и с пониманием кивнул.

— Что может быть ужаснее для ведьмы, чем потерять фамильяра?

— Только потерять шляпу, — хмыкнула я.

— Давай помогу.

На миг я заколебалась и с опаской оглянулась через плечо, бросив взгляд на большую палатку. Наверное, переговоры и составление планов рисковали затянуться, а значит, я вполне могла прибегнуть к помощи Райлана без всяких злобных взглядов со стороны господина ректора.

Я повернулась и словила понимающую улыбку Матеоса.

— Не бойся, как только он высунет нос оттуда, я отпрыгну на десять метров и сделаю вид, что мы не знакомы, — заговорщицки сообщил Райлан.

Я прыснула.

— Благодарю за понимание, профессор Матеос!

Вместе дело пошло веселее. Правда, эффекта было ровно столько же: ноль. Я начинала всерьёз беспокоиться. Райлан сочувственно коснулся моего плеча.

— Не переживай, он не мог уйти далеко.

Дракон вдруг прищурился и наклонил голову набок. Его изящный палец указал на крошки печенья, отчётливо заметные на древних камнях.

— Это что?

— Дорожка из крошек. Как в сказке, — пробормотала я. — Как будто он их специально насыпал.

— Ты думаешь…

— А кто ещё? — пожала я плечами. — Вот же балбес! Это сколько нужно было слопать печенья, чтобы оно насыпало волшебные тропы по храму?

Райлан тихо рассмеялся.

— Повезло тебе с фамильяром.

Я улыбнулась.

— Да уж. По уликам его явно будет проще найти. И куда он смотался?

— Подальше от шума, — предположил Райлан. — Когда все раскладывались, гам стоял такой, что даже при всём желании Зефир не смог бы заснуть.

— Ты недооцениваешь Зефира, — хихикнула я.

Дорожка из крошек уверенно уводила нас из лагеря. Я остановилась на краю границы света фонарей, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

— Мира, — предупреждающе сказал Райлан, — одну я тебя не отпущу.

— Мы быстро, да? — пробормотала я. — Он ведь не могу уйти далеко. Слишком ленивый.

Райлан ободряюще улыбнулся.

— Тут ты права. Но он заслужил хорошую трёпку!

— Найду — прокляну, — согласилась я, и мы быстро покинули лагерь.

Судя по всему, Зефир утащил весь запас печенья и лопал его по дороге. Иначе я никак не могла объяснить обилие крошек, которые словно выманивали нас в нужное место. И кажется, дорога была мне знакома.

Крошки вели нас прямо к дверям, за которыми скрывался ведьмин круг.

— Тебе не кажется это странным? — спросила я, ощущая неладное.

Слишком много неладного. Нет, эти крошки точно рассыпал не Зефир. Но кто?

— Проверим за дверями, — предложил Райлан. — Если за ними нет Зефира, то возвращаемся в лагерь и сообщаем Виридиану.

Звучало разумно. Я напряжённо кивнула и позволила дракону открыть тяжёлую дверь. Зайдя внутрь, я подумала: какая глупость, Зефир ни за что не смог бы открыть её сам, да потом ещё и закрыть за собой! Я готова была уже развернуться и сообщить об этом доводе Матеосу, но вдруг увидела лежащего на пузе фамильяра.

От сердца отлегло.

— Зефир! — воскликнула я возмущённо. — Я с ног сбилась тебя искать!

Я бросилась к нему, краем уха отмечая глухой стук дверной створки. Кажется, Райлан зачем-то закрыл дверь. Сейчас мне было всё равно, что дракон не переносит эстетику открытых дверей. Куда важнее было растолкать енота.

Зефир стал издавать странные звуки и дёргаться. Я испуганно плюхнулась на колени, только сейчас увидев, что его лапы и морда надёжно связаны.

— Что за…

Я была совершенно права. Зефир не стал бы рассыпать столько крошек, да и внутрь бы он не попал так просто.

— Райлан, — бросила я через плечо, с трудом развязывая узлы, держащие Зефира. — Тут что-то не так! Надо бежать к Дину и Эдвине.

Как только морда Зефира освободилась, он мотнул головой и уставился на меня круглыми глазами.

— Не того ты просишь о помощи, Мира!

Я похолодела. Спиной я чувствовала вкрадчивые шаги золотого дракона, но поворачиваться мне почему-то крайне не хотелось. Но всё же я заставила себя подняться и развернуться к дракону. Потому что привыкла встречать опасность, глядя ей в глаза с гордо поднятой головой.

Я едва узнала улыбчивого профессора Матеоса. Молодой дракон смотрел на меня полными льда и презрения глазами, а обычно тёплая дружеская улыбка казалась оскалом.

— На миг я подумал, что смогу перетянуть тебя на свою сторону, — сказал он спокойно. — Представляешь, вот был бы номер: принца Виридиана ненавидит его истинная! Это ранило бы его в самое сердце.

Я непонимающе прищурилась. Райлан же невозмутимо продолжил:

— Но у вас снова любовь-морковь, а значит, я вернусь к первоначальному плану. Убить тебя, чтобы показать миру ничтожность ректора Данталиона, неспособного защитить собственную истинную.

Сердце не то колотилось так быстро, что невозможно было уловить его биение, не то вовсе перестало стучать. Я почувствовала,