Девочка. Девушка. Женщина - Юлия Резник

— Я отпущу. Если он этого захочет.

Уходи же. Уходи, блин! Этот разговор и так меня перемолол!

— Кхм… Кхм… — звучит за спиной как отсрочка гибели. Я оборачиваюсь. На пороге…

— Вера? Привет.

Глава 21.3

Сказать, что я удивлена, увидев супругу Шведова — ничего не сказать. Пусть мы и пересекались несколько раз еще в той, прошлой жизни, наша зарождающаяся дружба прервалась с моим отъездом.

— Привет! Как ты? Ничего, что я заскочила? Подумала, тебе не помешает дружеская поддержка, — с мягкой улыбкой заметила она.

— Да, конечно. Катя… уже уходит.

К счастью, той хватило ума понять мой намек верно. Как только за ее спиной захлопнулась дверь, из меня будто стержень вынули. Я осела на постель, спрятав лицо в ладонях. Но остановить охватившую меня дрожь это не помогло.

— Тщ-щ-щ, ну, ты чего расклеилась?

— Ничего… Ничего. Сейчас. Сейчас возьму себя в руки…

— Я слышала, что эта женщина говорила.

— Вы незнакомы? — удивилась я.

— Нет. Но Шведов говорил, что Артур прислал ему приглашения на свадьбу. Она состоится?

— Ну, ты же слышала, что Катя сказала? — горько рассмеялась я.

— Гораздо важнее, что на этот счет говорит Вершинин. — Вера осмотрелась и только тут я заметила скромный букетик астр у нее в руках.

— Ваза на подоконнике, — подсказала. — И спасибо за цветы.

Положенные случаю церемонии давались с трудом. Хотелось забиться в нору и не отсвечивать. Мозг в каком-то совершенно авральном режиме перерабатывал полученную информацию… Искал пути обхода. И не находил. Наверное, мне следовало просто смириться с тем, что Вершинин переживет не со мной две полоски на тесте, УЗИ, первые шевеления в животике. Не я схвачу его за руку, когда буду рожать. Не мне опустят на грудь его дочь или сына. Не я расплачусь у него на плече от умиления. Не со мной он продолжится на земле… И вообще… в принципе… не со мной будет. Ну и ладно, да? Мне, наверное, даже следовало бы порадоваться. Сама-то я не готова к детям, так откуда взялась эта выжигающая, проступающая на коже невидимыми подпалинами тоска? Господи, откуда?..

Вера что-то щебетала в попытке меня разговорить. Приглашала сходить куда-нибудь посидеть девочками, когда мне станет получше. Уверяла, что я могу полностью на нее рассчитывать. В общем, всячески меня поддерживала. А я в благодарность за участие даже умудрялась что-то ей отвечать. В конце концов, жизнь и впрямь не закончится после разговора с Артуром. Хочешь — не хочешь мне ее жить придется: строить карьеру (я же так этого хотела!), встречаться с друзьями, что-то делать, куда-то двигаться… Все правильно.

Когда Вера ушла, часы показывали уже одиннадцатый час. Артур обещал заехать еще двадцать минут назад. Передумал? Я так извелась от этих мыслей, что даже подпрыгнула, когда дверь в палату наконец-то открылась.

— Привет.

— Привет, — прошептала я, не в силах соскрести себя со стула, на котором сидела, раскачиваясь как буйнопомешанная.

— Как ты?

— А ты?

— Я… Не очень на самом деле…

Боже мой! Он точно скажет, что между нами все кончено. Точно скажет! Боль расцвела в груди ядовитым огненным цветком.

— Артур, просто скажи, что хотел, и давай с этим покончим.

— Шустрая ты.

— Я знаю, что Катя беременна.

Вершинин настороженно сощурился.

— Откуда?

— Это неважно. Просто скажи… что… хотел.

Артур резко кивнул. Сунул руки в карманы, отвернулся к окну. Ураган натащил вчера столько туч, что сегодня, казалось, так толком и не рассвело. В сером свете Вершинин возвышался неприступной горой.

— Например, что через шесть дней у тебя свадьба…

— Да, — не стал отрицать он.

— А через семь месяцев ты станешь папой.

— Да, — и тут не соврал, не оставил, казалось бы, ни одного шанса, а потом повернулся ко мне и тихо предложил: — А теперь спроси меня, что будет через год.

— Что будет через год, Артур?

— Я вернусь к тебе. Если ты дождешься.

Глава 22.1

— Стоп! Давай вот тут остановимся…

Репетиция длилась уже третий час. А до этого был еще класс. Так что легкость давалась все трудней и трудней. Я послушно остановилась, так и не доведя движение до конца, наклонилась, опираясь ладонями на колени, чтобы отдышаться. Мне не нужно было смотреть на педагога, чтобы понять, чего она от меня хочет.

— Смотри, Сень, когда падебуре закончится, от сердца ручки отводи и не предвосхищай, хорошо? Всю кисточку, а не пальчик! — Дана похлопала, давая команду концертмейстеру продолжать. Я встала на позицию и повторила связку. — Да! Да, вот так… Молодец! Сатаню шене… Сюда бы ручку. Во! И смотри — сразу плечики хорошо у тебя… Мне нравится, Сень. Давай вот так и делай. Поехали сначала. И носочек здесь покажи. Да-да. Во-о-от!

У Даночки была настолько говорящая мимика, что я запросто могла представить, что в своих мечтах она танцевала вместо меня. А еще мне нравилось, что во время репетиций она не щадила меня, не унижала жалостью. Это придавало сил. Не позволяло окончательно расклеиться, как хотелось.

— И-и-и… С кувшинчиком выход давай отрепетируем еще раз. Отлично, отлично…

Прыжок, вот так. Поворот… Глаза в глаза с заглянувшим в зал мордоворотом в форме. Музыка оборвалась. Я тоже остановилась, смерив недоуменным взглядом захлопнувшуюся перед носом дверь. Вот и чего он хотел, спрашивается?

— Господи, как они уже надоели, — вздохнула я, отходя к скамейке, на которой бросила полотенце. Промокнула мокрое лицо, шею, затылок. После ЧП с декорацией каких только проверок в театр не наслали. Ефимов, кажется, дневал здесь и ночевал, кочуя с одного негласного допроса на другой. Впрочем, не он один. Нас вообще, кажется, всех допросили. От уборщиц до прима-балерин. И артистов оперы, что уж вообще ни в какие ворота.

— Ничего. Потерпим. Главное, выяснить, что случилось.

Я открыла крышку на бутылке-поилке, сделала глоток воды с лимоном и погоняла туда-сюда во рту, косясь на дверь, за которой стало непривычно шумно.

— Отпустите меня! Я требую адвоката! Вы не имеете права… — возмущался женский голос. Но я, сколько ни прислушивалась, не смогла разобрать, кому он принадлежал.

— Да что там происходит? — не выдержала Даночка. Шустро подбежала к двери и выглянула в гудящий, как улей, коридор. — Что случилось?

— Похоже, Маринку арестовали.

— Вроде это она болты открутила, прикиньте!

— Вот же тварь…

— Да че ты на нее набросилась? Это еще нужно доказать!

Через пять минут на ушах стоял весь театр. Только-только все начало успокаиваться, и вот — пожалуйста.