Девочка. Девушка. Женщина - Юлия Резник

— Кать, ты же не умираешь, правда? Какого черта?

— Артур Станиславыч! Артур Станиславыч! — прервал наш разговор тоненький голосок.

— Извини, Кать, я перезвоню. Я здесь. Появились новости?

Не узнавая свой голос — настолько надтреснуто он звучал, я откашлялся.

— Да, пойдемте. Там Юрий Игоревич…

Напряжение зашкаливало. Я не представлял, к чему мне готовиться, и в груди все сильней сводило.

— Артур? Добрый вечер, — приветствовал меня Валов энергичным пожатием руки.

— Не такой уж и добрый. Что с Есенией?

— Ни-че-го, — ухмыльнулся красавчик-доктор, потягиваясь. — Ни единой царапины.

— Это такая шутка? — сощурился я.

— Ни в коем случае. Она просто спит.

Глава 19.3

— Просто спит… — повторил попугаем.

— Насколько я могу судить, Есения сильно истощена. Плюс стресс. Так бывает. Организм вырубается в защитной реакции. Вот и все.

— Ты уверен? — недоверчиво переспросил я. Как-то в голове не укладывалось, что все позади, и можно выдохнуть. Никак не укладывалось в голове…

— Мы сделали все необходимые обследования. Включая МРТ. Кости целы, с головой полный порядок. Чего не скажешь про стопы, но для балетных это, вроде, обычная история.

— Я могу ее увидеть? — голос просел еще основательней. И тут уж никакие откашливания мне не могли помочь.

— Почему нет? Лена проводит. А мне, прости, бежать надо. Есения, к сожалению, не одна пострадала.

Я тупо кивнул вслед умчавшемуся заведующему. И последовал за той самой Леночкой, которой поручили мое сопровождение. У нужной палаты застыл, не решаясь войти. В животе будто мерзкие змеи ворочались…

— С ней правда все хорошо, — подбадривая меня, медсестра улыбнулась. Я же, чтоб не выставить себя еще бо́льшим ослом, толкнул дверь. И это круто, да, что с Есенией все было хорошо. Плохо все то, что я почувствовал, когда думал, что навсегда ее потерял. Я ведь понятия не имел, что мне делать с этими чувствами. А они переполняли меня, они кипели внутри, выступая на коже испариной… Стуча зубами, подошел ближе. Сеньку кто-то переодел и даже, насколько это было возможно без специально для того предназначенных средств, оттерли макияж Я опустился перед ней на колени. Нет-нет, ни хрена. Никакого пафоса, просто ноги враз держать перестали. Коснулся жестких от лака волос. Удивился тому, что настолько трясутся пальцы, сжал руку в кулак. Кажется, Есения еще не танцевала в Спящей красавице… Но прямо сейчас она ей была.

— Сенечка… — прохрипел я и осекся, вдруг осознав, что не спросил, можно ли ее будить. Да и нужно ли? Если она так устала… Если я вообще не представляю, что ей сказать. И как объяснить. Что зла не держу. Что попытался отпустить, но, по ходу, не смог. Не получилось.

Я наклонился, уткнулся горячим лбом в ее плечико. Не сдержался. Поцеловал. В нос ударил острый, до боли знакомый аромат разгоряченной кожи. Я приоткрыл рот, как дементор втягивая его в себя. Плечи тряслись. Бля-я-я. Су-у-ука. А что б я делал, если бы…

— Артур?

Я вскинулся, встречаясь с немного расфокусированным взглядом Есении. И такая радость в ее глазах полыхнула, что меня едва не снесло. И следом за этой радостью — ничуть не меньшая по силе тоска.

— Ты мне чудишься, да? — спросила со смешком. — Я, наверное, в коме.

Одна слеза, вторая… Дорожками поверх плохо оттертых белил.

— Нет, — просипел я. — Не в коме. Ты уснула. Мы в больнице. Тебя осмотрели. Травм нет. Не волнуйся.

И с каждым словом, как будто сам себе не принадлежа, склоняясь все ниже и ниже, так что последнее «не волнуйся» шептал уже в ее приоткрытый рот. Боже мой… Какого хера? Как я вообще смог себя убедить, что смогу без этой, мать ее, девочки? Вот как так? Любил ее столько лет, а насколько сильно… понял только сейчас, выходит? Разве это вообще возможно — любить так, что обоих трясло, и казалось, умру, если не коснусь ее прямо сейчас. Но в то же время было так страшно коснуться. Страшно сломать. Хотя я, может, и преуспел в том. Сам того не желая, когда в глаза ей говорил, что люблю другую. Безбожно врал. Ей. И себе.

Есения оказалась смелей. Она первой поцеловала. И я сорвался, я как дикарь на нее набросился. Я не целовал. Я поглощал. Торопился урвать побольше…

— Ты же простил меня? Умоляю, скажи, что простил…

— Давно.

— Давай уедем домой? Я так хочу домой, Артур, так хочу… Ты не представляешь.

Я застыл. Холод прокатился по позвоночнику и сконцентрировался внизу живота. Нам надо было многое обсудить. Наверное… Но факт в том, что я понятия не имел, что говорить.

— Ни в коем случае. Тебе нужно побыть под наблюдением врачей хотя бы сутки. Для моего спокойствия.

— Если только для твоего, — прошептала Есения, потираясь носиком о мой нос. Я сглотнул. Зарылся лицом в ее волосы:

— Спи.

— Ты побудешь со мной, пока я не усну?

— Конечно. Закрывай глазки. Ох и напугала же ты меня.

Глава 20.1

Есения выключилась практически мгновенно. Всхлипнула мне в шею, еще крепче, словно не желая отпускать, сжала прозрачные пальцы вокруг моего запястья и тихо засопела. Постояв у ее постели еще немного, я заставил себя уйти. Кроме прочего, дома меня ждала Катя. И мне не хотелось ее лишний раз волновать. Я и так здорово постарался сегодня.

Попросив постовую медсестру звонить мне, если вдруг состояние Есении ухудшится, спустился вниз. Подкурил одну из двух оставшихся в пачке сигарет. Выпустил носом дым, который тут же растворился над головой, подхваченный порывом ветра — погода портилась. Даже здесь, в относительном отдалении от залива, слышался грохот волн. Океан волновался и ревел в унисон мыслям в моей голове. Твою ж мать, Верх, твою же чертову мать!

Стоя под ледяным осенним дождем, я думал о том, что в жизни человека случается не так уж много переломных моментов. Сейчас был, пожалуй, самый важный из них. И еще никогда мой выбор так не шел вразрез с совестью, и одновременно с тем не был таким… однозначным.

— Только не говори, что ты, блядь, решил все переиграть.

Славка! Я хмыкнул, вглядываясь в его материализовавшийся из темноты силуэт, и снова с силой затянулся.

— Я тебя раньше с нравоучениями ждал.

— Пришлось зависнуть с ментами, — нахмурился друг, протягивая мне руку. С широких, как у неандертальца, надбровных дуг Славки, с его волос и одежды капало.

— И что там?

— По всему выходит так, что конструкцию хреново закрепили. Да только ребята, которые за это дело отвечают,