Вкус желания - Беверли Кендалл

— Тогда почему ты это сделал? — спросил Картрайт и поставил напиток на столик красного дерева возле своего кресла.

Да, почему он это сделал?

Томас часто думал об этом с момента, как вышел из дома Грейс. Он беспомощно поднял плечи:

— Не знаю. Думаю, потому, что она начала мне надоедать. Она становилась все более требовательной. Слишком часто стала посягать на мое время.

— Да, такое случается. Но в твоем случае это произошло скорее, чем обычно. Как долго ты был с ней? Шесть месяцев? Год?

— Какая разница? С ней покончено. Сейчас самое неотложное дело связано с этой чертовой Луизой.

— А что наша прекрасная герцогиня сотворила на этот раз? — суховато спросил Картрайт.

В его серых глазах блеснул огонек интереса.

Томас кратко пересказал то, что Грейс поведала ему о визите Луизы.

— Разыскать твою любовницу и явиться к ней домой — верх дерзости. И это всего лишь через три месяца после смерти мужа, — заметил Картрайт.

— Прошедшие годы изменили ее. Я не представлял, что она способна совершить что-нибудь подобное, когда познакомился с ней. Хотя ведь был инцидент с Радерфордом…

Да, инцидент…

Томас был настолько глуп, что поверил Луизе, когда она сказала, что любит его, и утверждала, что выйдет за него, хотя в то время у него не было ни шиллинга.

Да, в то время на его банковском счете не было ничего. И он был совершенно ослеплен ее белокурой красотой и невинным кокетством. Но эта маска невинности мгновенно слетела, когда на балу, куда Томас не собирался, он увидел ее прижимающейся к Радерфорду. Сначала он остановился и стоял в саду в полном ошеломлении, скрытый живой изгородью. Позже стоял и наблюдал со все растущей яростью и думал, как далеко она способна зайти, и ярость его все росла.

Несмотря на то что Радерфорд мягко, но решительно убрал ее руки со своей шеи и вскоре оставил ее одну, инцидент стал причиной трещины в их дружбе. На следующий день он побеседовал с глазу на глазе Радерфордом, но поговорить с ней ему помешала гордость, а когда он наконец собрался выяснить отношения, она уже была помолвлена с герцогом Бедфордом.

И тогда Томас осознал правду. Он — молодой виконт без гроша в кармане, обладая всего лишь хорошим происхождением и именем, имеющим на руках мать и сестер, — был всего лишь приманкой и что-то значил только до тех пор, пока она не получила предложения от одной из намеченных ею жертв. И не важно было, что Томас собирался на ней жениться.

— И как ты намерен справиться с этим? — продолжал Картрайт.

— Ну, думаю, мне придется поговорить с этой чертовкой. Она почти не оставила мне выбора, и, должно быть, именно такой была ее цель.

Томас опустил голову и устало провел ладонью по лицу.

— Тогда ты должен поехать со мной на бал к леди Форшем. Я слышал из надежного источника, что ее светлость снизойдет до того, чтобы там появиться.

Томас поднял голову и скептически посмотрел на Картрайта.

— Ты полагаешь, я буду объясняться с ней на балу? Не хочу снова стать пищей для этих сплетников из «желтых» листков.

— Предпочитаешь отправиться к ней домой или встретиться с ней у себя? Я бы не советовал тебе оставаться с ней наедине ни под каким видом.

В словах Картрайта был резон. Из такой встречи не вышло бы ничего хорошего. И чем больше он об этом думал, тем более здравой казалась ему мысль о встрече на балу. Луиза слишком дорожила своим положением в обществе, чтобы устроить сцену на людях и в таком месте.

— Очень хорошо. Я поеду, но не рассчитывай, что останусь там надолго. Какими бы увлекательными ни находил я эти вечера, у меня есть и другие дела и обязанности. Я говорил тебе, что мне пришлось нанять компаньонку для Амелии? Я привез девицу в город, и теперь мне приходится приглядывать за ней. Я почти уверен, что она попытается встретиться с Клейборо, и хотя я не сомневаюсь, что Камилла понимает свои обязанности и будет их выполнять, ничего не хочу оставлять на волю случая.

Картрайт ответил взрывом смеха:

— Безусловно, самый лучший подход к вопросу о трудных женских типах, о каком я когда-либо слышал. Но неужели правда, что мисс Фоксуорт — теперь компаньонка леди Амелии? У тебя что — размягчение мозгов? Если дела обстоят так скверно, то, может быть, я смогу быть полезным? Я не возражаю против того, чтобы ты поручил мне присматривать за ней вместо тебя.

Его серые глаза вопросительно блеснули под подвижными черными бровями.

Томас не нашел в этом ничего забавного и все же, несмотря на решительный протест своих лицевых мышц, с вымученной улыбкой ответил:

— Благодарю, но, думаю, я справлюсь.

Склонив голову, Картрайт смотрел на него прищурясь.

— И что ты имеешь в виду, говоря, что справишься?

Томас переменил свою расслабленную позу и выпрямился в креслё.

— На что ты, черт возьми, намекаешь?

Картрайт поднял руку вверх, шутливо демонстрируя капитуляцию.

— О, не стоит приходить в раздражение из-за столь простого вопроса, — сказал он со смехом. — До меня дошло, что ты пообещал прекрасной леди Амелии заслуженное наказание от собственных рук. Она ведь в конце концов усомнилась в твоей сексуальной мощи. Я всего лишь спрашиваю, как продвигаются дела на этом фронте.

Столь неоправданно бурно прореагировав на поддразнивание Картрайта, Томас только дал пищу воображению друга. Он с трудом заставил себя издать негромкое хмыканье, снова принял расслабленную позу и, повернувшись к Картрайту с деланной улыбкой, отпил из бокала. Затем поставил хрустальный бокал на столик слева от себя и сказал:

— Я пришел к выводу, что она не заслуживает особых волнений и хлопот.

Картрайт засмеялся, и смех его походил на лай, а в глазах заплясали смешинки.

— Неужто все так плохо? Ну, я уверен, есть множество леди самых выдающихся качеств, готовых послужить той цели, которую ты приготовил для леди Амелии. Хотя, если тебе нужна любовница, способная не слишком сильно к тебе привязаться, то вполне бы подошел кто-нибудь вроде леди Амелии.

Кровь бросилась Томасу в лицо. Он сделал усилие, чтобы казаться равнодушным, надеясь, что Картрайт ничего не заметит.

— Единственное, чего я требую от женщины, с которой делю постель, — это чтобы она меня не презирала. Было бы также неплохо, чтобы она хоть чуть-чуть мне нравилась, — заметил Томас.

Осушив бокал до дна, Картрайт лениво поднялся на ноги и прошлепал к своему письменному столу, чтобы налить себе новую порцию. Повернувшись лицом к другу, он отсалютовал ему хрустальным графином. Томас кивком отклонил предложение налить еще.

— Когда ты возвращаешься в Девон? — спросил Картрайт, направляясь к своему креслу.

— В воскресенье.