Грешник - Шанталь Тессье

— ЭЛЛИНГТОН! — Дэвид краснеет от гнева. Наступает тишина, и он испускает долгий вздох, понимая, что она закончила.

Я смотрю на нее и вижу, как Элли закрывает блокнот и выходит из класса.

ЭЛЛИНГТОН

Я выхожу из класса и чувствую, как меня останавливает чья-то рука. Я разворачиваюсь и смотрю в суровые голубые глаза.

— Он тебя изнасиловал? — требует Син.

Я поджимаю губы, и отвожу от него взгляд.

На мой отказ отвечать он рычит и задает другой вопрос:

— Он тебя бил?

Не знаю, почему его это вдруг волнует.

— В ту ночь, когда ты позвала меня в маске, чтобы я пришел тебя пожалеть. Я спросил, кто тебя ударил, а ты сказала, что это неважно.

И снова я ничего не говорю. Я пришла в класс Дэвида не ради сочувствия или ревности Сина. Это было сделано для того, чтобы очистить мою душу от всего, что осталось от Дэвида. Я не собиралась соглашаться с тем, что это он все закончил. Это была я. Мой выбор, мой путь.

И именно это я сейчас и сделала.

— Элли? — выкрикивает Син, от чего стоящие в коридоре люди пялятся на меня.

— Как ты, блядь, смеешь, — я пихаю его свободной рукой в грудь.

Он молчит секунду, затем понижает голос до смертоносного рычания.

— Будь очень осторожна в том, как ты говоришь со мной, Элли…

— Пошел ты, Истон, — отрывисто произношу я. — Из-за тебя меня выгнали из класса мистера Гамильтона?

Я указываю на закрытую дверь.

— Он был чертовски зол на меня. А я ни хрена не сделала.

Син прижимает меня к себе, и я чувствую, как он напряжен.

— Он накачал тебя наркотиками и избил, а ты злишься на меня?

— Это не имеет значения, — я провожу рукой по волосам. — Поздравляю. Ты выиграл.

Затем я вырываю свою руку и устремляюсь по коридору.

— Я официально больше не его шлюха.

Син отпускает меня, и я добегаю до своей машины, бросаю блокнот на пассажирское сиденье и мчусь домой.

Дома я захожу в свою спальню, захлопываю дверь, пускаю первую слезу и бросаю блокнот на тумбочку. Я не расстроена тем, что больше не раздвигаю ноги перед Дэвидом. Я злюсь на себя. Почему я продолжаю это делать? Ставлю себя в заведомо неправильные ситуации. Сначала Джеймс, потом Дэвид, а теперь Син.

— Черт, — ругаю я себя, нуждаясь в передышке.

Звонит мой мобильный, и я вижу, что это Син. К черту. Я нажимаю «сброс», а затем вообще выключаю телефон. Сейчас я не в настроении с ним разговаривать. Да и вообще ни с кем. Моя мама снова уехала из города. Сказала, что вернется в понедельник. По крайней мере, так говорится в сообщении, которое она прислала мне сегодня утром.

Я собираюсь провести вечер дома. В одиночестве. Я приму горячий душ, возьму бутылку вина и лягу в постель, объедаясь конфетами.

_______________

Я смотрю на стоящие на тумбочке часы и вижу, что уже почти полночь. Мои веки так тяжелы, что просто слипаются. Мой телефон все еще выключен. Я игнорирую весь мир. Оно и к лучшему.

Выключив телевизор, я ложусь под одеяло и закрываю глаза, но тут же открываю, потому что что-то слышу. Это похоже на звук открывающейся и закрывающейся двери. Сев, я откидываю одеяло и опускаю ноги на пол как раз в тот момент, когда дверь моей спальни распахивается.

В мою комнату входит Син, и у меня перехватывает дыхание, от того, как на меня смотрят его прищуренные голубые глаза. Я не успеваю и моргнуть, как он оказывается передо мной.

— Ист…

— Шшш, — шепчет он, проводя костяшками пальцев по моей покрасневшей щеке, отчего я вздрагиваю. — Ничего страшного, если ты не хочешь говорить. На самом деле…

Он хватает меня за руку и поворачивает так, что я оказываюсь к нему спиной. Он обхватывает меня сзади одной рукой, а другой заслоняет мне рот, его пальцы сжимают мой нос.

— Я тебе с этим помогу.

Я сопротивляюсь в его железной хватке. Брыкаюсь ногами, а пальцами впиваюсь в его предплечье. Я дергаюсь, но он крепко держит меня, перекрывая мне воздух, в то время как мои легкие горят, а грудь вздымается.

Мое тело слабеет, и руки падают по бокам. Я жду, что Син меня отпустит, но он не отпускает. Мои глаза закрываются, и меня поглощает чернота, не давая возможности вырваться.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ЭЛЛИНГТОН

Я просыпаюсь, открываю отяжелевшие веки и понимаю, что нахожусь на пассажирском сиденье машины Сина.

Я склоняю голову и смотрю на его напряженное тело. Одной рукой Син сжимает руль, другой держит рычаг переключения передач. Его челюсть напряжена, глаза так буравят дорогу, словно она его предала.

— Син, — с болью в горле произношу я.

Он быстро смотрит на меня, а затем снова на дорогу.

Я поднимаю задницу с сиденья, но не могу пошевелиться. Мои руки связаны за спиной, и он так сильно затянул ремень безопасности, что зафиксировал меня на месте. Мои бедра напрягаются, а дыхание сбивается.

— Куда мы… куда мы едем? — внезапно у меня пересыхает в горле.

— Мне нужно кое о чем позаботиться, — загадочно отвечает Син.

— Развязать меня? — скорее спрашиваю, чем требую. Часть меня знает, что мне это нравится, а другая говорит, что я не должна этого делать.

Син усмехается, но ничего не отвечает и не делает никаких попыток меня освободить. Я смотрю в тонированные окна, пытаясь понять, где мы находимся или куда едем. Это просто лес, но я точно знаю, куда мы едем. «Фрик-шоу».

Мое дыхание учащается, когда он съезжает с двухполосной дороги и проносится через железные ворота на парковку. Он останавливает свою машину рядом с белой «Ауди», которая, как я знаю, принадлежит Джейсу. Выглянув из окна, я вижу, как рядом с нами останавливается черный внедорожник, и это Корбин.

Син подходит и открывает мою дверь. Он наклоняется, отстегивая мой ремень безопасности, и вытаскивает меня из машины, положив руку мне на плечо, подводя к задней части внедорожника, когда Корбин открывает дверцу.

Он поворачивает меня лицом к Джейсу, затем натягивает что-то мне на голову и опускает вниз по телу. Приглядевшись, я обнаруживаю, что это похоже на какой-то черный плащ. У него высокий воротник. Я чувствую, как материал