И солнце взойдет. Она - Варвара Оськина

Его полный досады и ревности крик взлетел под потолок, а после испуганно умчался в конец коридора, где тускло горели несколько дежурных ламп. Судорожно вцепившись в подоконник, что сейчас вдруг стал единственной опорой в жизни, Рене зажмурилась и быстро пробормотала.

– В первый же день, когда ты выгнал меня из операционной. Я подумала, что не смогу… не справлюсь с тобой. Даже не помню, куда отправляла. Просто потратила все деньги на заявки, а потом… – Она прервалась, когда холодные пальцы вдруг коснулись подбородка и вынудили посмотреть наверх. Лицо Энтони было непроницаемо. Несколько мгновений он словно что-то изучал в её глазах с равнодушием учёного, а потом растянул губы в саркастичной усмешке.

– Значит, тогда ты всё же хотела уйти, – медленно проговорил он. – Как интересно, Рене. Мечтаешь сбежать, но остаёшься. Соглашаешься на всё, на любые условия сделки, хотя сама даже не хочешь здесь быть. С чего бы такая жертвенность?

– Это не жертва! – возмутилась Рене. – Как ты не понимаешь?! Я просто полюбила тебя …

Она осеклась, когда Энтони неожиданно разжал пальцы и отступил. И взгляд, которым он посмотрел на растерявшуюся Рене, был удивительно спокоен, словно конец предопределён. Будто она сама только что подвела нужную ему черту, и теперь Ланг с удовлетворением взирал на итог. Назад пути нет. И с бушевавшей в глазах холодной радостью он приглашающе протянул Рене руку.

– Пойдём. Раз так, полагаю, будет вежливо, если ты прямо сейчас скажешь О’Салливану «нет». Нехорошо давать людям ложные надежды.

Его ладонь раскрылась ещё сильнее, а Рене затаила дыхание. Это же неправда? Тони просто так шутит! Точно! Прямо сейчас он наверняка рассмеётся, заправит ей за уши растрепавшиеся пряди и скажет, что они обсудят всё дома. Да-да. Именно так! И Рене уже приготовилась улыбнуться в ответ любимому смеху, но ничего не произошло. Энтони по-прежнему стоял с протянутой к ней рукой и ждал, что она согласится. Плюнет на всё и…

– Но я не хочу.

Слова вырвались прежде, чем Рене успела облечь их в хоть сколько-нибудь нейтральную форму. Сказала и зажмурилась, как раз вовремя, потому что волосы на затылке зашевелились от короткого, но такого холодного:

– Повтори.

И Рене скорее почувствовала, чем услышала шаг, в который Энтони сократил расстояние между ними.

– Повтори, что ты сказала.

– Я сказала, что не хочу. Тони, я ничего у тебя не просила. Никогда. Но это моя мечта! Так выслушай меня. Да, я виновата, что не сказала тебе сразу. Мой глупый страх и неуверенность не оправдывают этого, но я искала выход. Специально изучала программу в Оттаве, и, знаешь, у меня каждый месяц будет несколько свободных дней! Я буду приезжать к тебе, мне же не сложно, или ты… сможешь… если…

Слово«захочешь»так и повисло в воздухе недосказанным, потому что, если верить глазам Энтони, он не хотел. Совсем. И это ударило даже больнее, чем выплюнутые в лицо слова:

– Ты оглохла, отупела или просто маленькая хитрая дрянь? Я предупреждал тебя! Повторял из раза в раз – никакой нейрохирургии! Ты остаёшься здесь и со мной! Это было условием! Понимаешь? И не ври, что забыла. Не смей! Ты ответила на моё предложение своим восхитительным«Oui» и не думай это теперь отрицать.

– Я не… – Рене тряхнула головой. – Ты знаешь, как я об этом мечтала. Тони! Пожалуйста, не поступай так со мной. Не делай этого!

Но Ланга колотило от бешенства, и Рене видела, как дрожит уткнувшийся в её грудь палец.

– К твоему сведению, в нашем мире мечты не сбываются, – прошипел он. – Я не стану никого ждать. Ни год, ни месяц, ни даже дня. Я не буду мотаться в грёбаную Оттаву, потому что она мне нахрен не нужна. Так что решай, либо ты сейчас идёшь и отказываешься от места, либо можешь попрощаться с лицензией. Любой!

И в этот момент Рене не выдержала. Всего сказанного оказалось слишком много, чтобы с этим справиться прямо сейчас. А потому, оттолкнув со всей силы мужскую руку, она молча направилась в сторону выхода из коридора. Хватит! Надо успокоиться и тогда, быть может, у них получится ещё раз поговорить. Она понимала злость и обиду Тони, но это было уже слишком жестоко. Но стоило ей сделать лишь пару шагов, как всё стало лишь хуже.

– Сбегаешь? О, бога ради! Только не надо теперь строить из себя обиженную. Здесь предатель ты, а не я!

Это стало последней каплей, после чего Рене зажала рот ладонью и бросилась прочь. К чёрту! Невозможно… Больше невыносимо! Это совсем не любовь. Нет.

– Рене!

Позади раздались знакомые нетерпеливые шаги, но впереди уже виднелись ступени и главный вход. Она даже не задумалась, чтобы схватить пальто, а выбежала на улицу прямиком в тонком платье и лёгких туфлях, мгновенно увязнув каблуками в рыхлом снегу. Ветер вцепился в оголённую кожу, но следом хлопнула дверца первого же подвернувшегося такси, что толпились у кампуса по случаю конференции, и вокруг оказался душный воздух салона.

– Бэй-стрит, отель «Марриотт», – выпалила Рене, машина тронулась, но тут кто-то хлопнул по корпусу машины, и та вновь остановилась.

– Рене! Твою мать, перестань! – Энтони дёрнул за ручку, но замки уже были закрыты.

– Пожалуйста, поезжайте, – попросила Рене, а сама зажмурилась.

– Но… – недоумённо попробовал возразить таксист, и в этот момент корпус машины загудел от ударов.

– Хватит! Заканчивай цирк и выходи из машины. Рене!

– Пожалуйста! – прошептала она, а сама боялась повернуться в сторону окна и передумать. Нельзя. Не сейчас. Не после таких слов!

И, слава богу, такси наконец-то сдвинулось с места. Оно пробуксовало около что-то кричавшего Энтони, а затем бодро вырулило на дорогу и понеслось по трамвайным путям в объезд пробки. На очередном светофоре машина наконец повернула, и здание университета исчезло. Но Рене всё равно постоянно оглядывалась. Она судорожно крутилась на сиденье, цепляясь шифоновой юбкой за ручку двери, а когда впереди замаячило белое здание отеля, наклонилась к водительскому креслу.

– Пожалуйста. Дождитесь. Я быстро… Только заберу документы.

Она не помнила, как взлетела по лестнице и скользнула в почти закрывшийся лифт, как дрожащими руками вставляла ключ-карту и постоянно оглядывалась в ожидании, что дверь в номер вот-вот распахнётся. Она даже не думала, когда накинула на себя самый тёплый свитер (до слёз тот же самый, солнечно-жёлтый) и сунула ноги в простые ботинки, а потом вылетела прочь.

К чёрту!