Неприкасаемые - Дж. Дж. МакЭвой

— Ты можешь и лучше, Монте, — я улыбнулась, отпивая свое молоко.

— Распять его вниз головой? — он ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз.

— Я вижу, кто-то снова начал посещать церковь, — Монте не был религиозным человеком, но время от времени он проводил недели в церкви. Я не была уверен почему, но это явно шло ему на пользу.

Насильник что-то пробормотал, борясь со своими цепями, как будто это могло ему помочь. Я нравилось смотреть, как он медленно страдает.

— Извини, у тебя яйца во рту. Я тебя не слышу, — сказала я ему, прежде чем откусить кусочек. Он свирепо посмотрел, выкрикивая что-то, чего я не поняла.

— Я думаю, что он оскорбляет вас, мэм. Могу я проучить? — Он казался нетерпеливым.

— К сожалению, нет, это убийство Оливии, и она убьёт его, даже если это займет у нее всю ночь, — я нахмурилась. — Но мы можем рассмотреть твою иде. Я никогда раньше не видела распятого человека.

ЛИАМ

У меня нет времени на это дерьмо.

— Оливия Каллахан, тащи свою задницу сюда и убей этого ублюдка, у меня много дерьмовых дел, — крикнул я дубовой двери. Я все еще слышал ее рыдания.

— Ты не помогаешь! — Нил накричал на меня, но в тот момент, когда его глаза встретились с моими, он отступил, как и должен был.

Уставившись на двухсотлетнюю дубовую дверь с вырезанным вручную фамильным гербом, которую моя мать привезла из Ирландии, я подумал о том, как легко было бы мне просто пробить в ней дыру и вытащить ее. Ущипнув себя за переносицу, я почувствовал на себе взгляд отца. Он хотел посмотреть, насколько хорошо я могу управлять семьей. Он всегда наблюдал за мной, и иногда это выводило меня из себя.

Вздохнув, я шагнул вперед.

— Оливия, я не понимаю твоей боли и никогда не пойму. Ничто из того, что я могу сказать, не изменит того дерьма, через которое ты прошла. Однако прямо сейчас тебе дан шанс добиться справедливости, которой достигают немногие люди в этой жизни. Ты — Каллахан. Мы не плачем, мы не сводим счеты, мы склоняем чашу весов в свою пользу. У меня слишком много дел, чтобы сидеть здесь и слушать, как ты позоришь эту семью. Если ты не выйдешь оттуда через пять секунд, Нил разведется с тобой. Он не захочет, но он сделает это, потому что я заставлю его. И его следующая жена не будет такой гребаной размазней.

— Ты мудак, Лиам Каллахан, — крикнула она, выбегая из комнаты, прежде чем пронестись по мраморному коридору. Нил покачал головой, его челюсть сжалась, прежде чем он последовал за ней.

Деклан и мой отец просто уставились на меня.

— Есть причина, по которой вы, идиоты, так пялитесь?

— Нет, я пойду… приведу себя в порядок. — Сказал Деклан себе под нос. Я мог бы поклясться, что этот ублюдок пробормотал: Безумный шляпник снова наносит удар.

МЕЛОДИ

Услышав, как открывается дверь, мы с Монти обернулись и увидели Оливию, ее лицо было опухшим и красным, ее глаза были сосредоточены только на Харви.

— Я хочу остаться с ним наедине, — потребовала она.

Кивнув, я посмотрела на Монте, который прошел мимо нее.

— Это относится и к тебе тоже, — огрызнулась она на меня. Очевидно, она забыла, кто подтолкнул ее к этому.

— Ты забавная, — сказала я ей. — А теперь поторопись и убей его, у меня заканчиваются закуски.

— Мел.

— Оливия, — мой голос больше не звучал шутливо.

Вздохнув, она ничего не сказала. Вместо этого она взяла стул, позволив ему протащиться по полу — металл по бетону, — прежде чем она остановилась и села рядом со мной.

— Я не знаю, как его убить. Я хочу, чтобы он страдал. Я просто не знаю… — добавила она, уставившись на Харви, который только смотрел в ответ, как будто умолял глазами.

— Самая простая проблема, которая у тебя когда-либо могла возникнуть. — Сказала я, предлагая ей угощения. Она уставилась на меня, как на сумасшедшую. — Когда беременная женщина предлагает тебе еду, ты берешь ее и улыбаешься.

Я знала, что они знали. То, как Деклан обращался со мной в машине, говорило само за себя. Если знал Деклан, то и Коралина знала, а значит они все знали.

Она откусила кусочек и улыбнулась. Это было притворство, но как бы то ни было, я была милой, и меньшее, что она могла сделать, это принять мою заботу.

— Монте сказал, что ты должна распять его, — сказала я ей.

Она обдумывала эту идею, слегка шмыгнув носом, прежде чем покачать головой.

— Слишком много усилий и людей. Я хочу быть тем, кто убьет его. Это не групповой проект.

Мне потребовалась секунда, но я улыбнулась, как Гринч после того, как он украл Рождество.

— Оливия, ты когда-нибудь сверлила человеческую плоть? — Спросила я.

— Что? — она кашлянула.

— Нил, может быть, ты сможешь показать ей, — позвала я, прекрасно зная, что они слышали нас, прежде чем встать.

Мгновение спустя появился Нил не с одной, а с двумя дрелями. Эмоции в его глазах — или, еще лучше, отсутствие каких-либо эмоций в его глазах — были прекрасны.

— Она убьет его, — это все, что я сказала, хватая свою тарелку и стакан, чтобы уйти. Я хотела остаться, но дрели всегда делают столько грязи.

Лиам стоял за дверью, качая головой.

— Что? — Спросила я, поворачиваясь, чтобы наблюдать из безопасного окна.

Подойдя ко мне сзади, он обхватил меня руками за талию. Мы были на людях, и мне показалось странным, что я не оттолкнула его. Но по какой-то причине, всякий раз, когда он был рядом, я чувствовала себя спокойно. Я почувствовал себя расслабленной.

— Ты безжалостна, жена, — пробормотал он.

— Кто-то должен быть, почему не я? — Ответила я, наклоняясь к нему и наблюдая, как Нил держит Оливию за руку. Она потянулась к пупку этого ублюдка. Это будет больно.

— Что