Мия и голем - Ева Финова

– Не хочу его отпускать!

Да, я собственница, особенно во всем, что касается Аарона. Тут я уже определилась, смирилась и сама с собой не спорила.

– Это для твоего же блага. Мы будем недалеко, в соседнем пустующем классе. И пока ты преспокойно учишься и не отвлекаешься, мы подтянем его в знании нашего языка.

Дед, как всегда, знал, что предложить, чтобы я согласилась.

Но в этот раз решила заупрямиться и попытать счастья:

– А может, я тоже с вами посижу, а? Поучу его язык заодно…

– Мия! – дед невольно повысил голос, и «шушуканья» прохожих прекратились.

– Да‑да, поняла, наглеть не буду, – смиренно покивала головой и все равно улыбнулась деду. – Ну я же не виновата, что преподаватели в сговоре с ректором.

– И всё‑таки ты поступала сюда учиться. Вот и учись. А с Вилфридом я поговорю. Завтра.

Смерив меня суровым взглядом, чтобы закрепить эффект сказанного, дед в конце всё же смягчился и тихонько попросил:

– Слушай, милая внуча, а не поделишься ли ты со мной завтраком? А то обидчивая Лиорушка меня даже не накормила. Выперла голодного из дому к тебе на помощь.

Я ее удержалась от злорадной ухмылки, подмечая помятый вид его одежды – темно‑синяя рубашка без рукавов и серые бриджи длиной до середины голени. Главное, на нем не было царапин, синяков, ссадин.

– Что ж, ладно, – сжалилась над дедом и не стала язвить над его внешним видом. Тем более и сама не была идеальным примером для подражания. Особенно после недавнего бедлама в комнате.

Завтрак мой и завтраком‑то не назовешь. Особенно если учесть, что его пришлось делить на четверых. Но я не жаловалась. Заставила себя съесть немного омлета и запить его морсом, то и дело надкусывая кусок черствого хлеба.

Дед, как всегда в таких случаях, ел с аппетитом, прикрывая глаза. Наверняка этот хитрец представлял вчерашние вкусности. Поэтому ему было всё нипочем.

Големша, кстати, почти не ела, а только и говорила с Аароном и попеременно тыкала пальцами в его знаки на ладони. Я невольно припомнила про поступление и грозовика Леофреда.

Зря подумала о внуке ректора, ведь тут же услышала у себя за спиной его дружелюбное:

– Привет, Мия!

Отвечать не стала. Помнится, грозилась с ним не разговаривать. Обернулась и кивнула, вот то единственное, на что я была способна после недавнего общения с Вилфридом Сторсо фон Дорбен.

Но, увы, Лео оказался на удивление приставучим.

– А я теперь тоже на ловцов перевелся. Повезло, не правда ли? Сколько деда ни упрашивал, ни в какую. А тут даже сам предложил…

Хм. После услышанного невольно за него порадовалась, но еще и обиделась. Ведь выходило, что меня использовали!

Тем более разговаривать не буду, даже из‑за мук совести рот не раскрою.

Не‑а.

Не дождавшись от меня ни единого слова, Лео заметно погрустнел и поспешил распрощаться:

– Ну, я пойду. Еще увидимся.

Уходя, он кивнул моему деду, на что тот хмыкнул, комментируя вслух:

– Дела… А раньше вроде нормально общались. Неужели обидел чем? Так я разбе…

– Дед, – прервала я, пока тот не наобещал на всю столовую. В которой я, к слову, хоть и сидела с краю, в пятом ряду возле выхода, по ощущениям, находилась в самом центре. Потому что на нас косились все, и даже стены. – И вообще, скажи ты ей, чтобы убрала руки от моего Аарона.

Вначале выдала в запале, а после закусила губу, перехватывая насмешливый взгляд деда. Как назло, его големша меня тоже поняла и руки все‑таки убрала. А месте с тем заинтриговано вскинула брови.

– Никак, наша Мия ревнует?

Вот то чувство, название которому я не могла найти, равно как и объяснения.

И даже сейчас, услышав в шутку сказанное Арэлом, поняла, что он прав, только на интуитивном уровне. Ведь разум подсказывал, что это было глупо с моей стороны. Мы с ним из разных миров! Разных физиологий! И вообще… Я еще не знаю, что обо мне думает сам Аарон.

Сумбурные, странные мысли стали штурмовать мой мозг с такой силой, что перед глазами поплыло, и я мотнула головой, чтобы просто не свалиться в обморок.

– Так, – дед вдруг стал серьезным. – Идемте, нужно срочно закончить дело с вашим контуром. Иначе я так и вижу, как Мия тратит впустую всю свою энергию.

Что‑то сказав Аарону, он поднялся. И я перехватила встревоженный взгляд Лейка. Не обращая ни на кого внимания, он подошел и подхватил меня на руки.

Сопротивляться не стала. Тем более что даже еда не сильно помогла. Слабость подкралась незаметно и была настолько коварной, что не сразу себя выдала. Я всего лишь хотела поднять руку, чтобы уцепиться за шею Лейка. Но не смогла. Противное покалывание в предплечьях и спине подсказывало, что тело будто на краткий миг лишили воздуха.

А перед глазами продолжало плыть, пока Аарон не опустил меня на стол в неизвестном мне белом помещении, где я не выдержала и закрыла глаза.

– Не засыпай, – услышала я командирский тон деда.

Но сладостная дремота уже вовсю царила в моём разуме и не позволяла даже приподнять веки, чтобы увидеть, что же там происходит.

Секунда…

Две…

Три…

Ранее тело было таким тяжелым, таким неповоротливым, а сейчас, наоборот, стало легким и ничем не скованным. Невесомым, будто парящим в облаках…

Но не успела я как следует испугаться или насладиться новым состоянием – так не поняла, чего было больше, – как вдруг рот мой сделал судорожный вздох, и я со слезами открыла глаза.

Дед явно ругался с Лейком, судя по крикам и эмоциям обоих. Но голем при этом продолжал расщеплять ладонью кристаллы, чашка которых лежала рядом со мной. И я буквально чувствовала, как его энергия передавалась мне через нашу связь, хоть и с незамкнутым контуром.

Заметив, что я пришла в сознание, Арэл облегченно выдохнул. И что‑то там пробубнил себе под нос, а вместе с тем продолжил чертить мелком прямо так, по квадратном столе лаборатории с белыми оштукатуренными стенами и ярко горящими светильниками под потолком.

– Будет больно вам обоим, – предупредил дед. – Но в этот раз даже не смей противиться.

– Нет, – я прохрипела слабым голосом, который и сама не узнала. – Ни… ни… какого подчинения… – истратив последний воздух на столь долгую фразу, я сделала судорожный вдох и впилась в Арэла упрямым взором.

– Но мне же нужно заполнить контур заклинанием, чтобы его замкнуть!

– Пустышка, – выжала я из себя. Сама не ожидала, что мой мозг сейчас способен соображать.

Дед нахмурился. Ненадолго. А после воскликнул:

– Ну, конечно! Сейчас мы вам всякого полезного и напишем. Та‑ак‑с!

Даже язык показался из дедовского рта от усердия, с которым он ваял замкнутый контур заклинания, но почему‑то вокруг меня, а не голема.

– Ии‑и последний штрих… – пророкотал он