Очередь на любовь - Фу Цзяцзюнь

Щелчок. Входная дверь отворилась.

Чжи Кан так увлекся и полностью растворился в воспоминаниях, что не услышал звук, раздавшийся за спиной. И только когда бабушка оказалась перед ним, понял, что она вернулась домой.

Он смотрел на бабушку Ло Шао, та смотрела на него. Чжи Кан не собирался бежать – да и куда? Его глаза застилали слезы, бабушкины уже плохо видели.

* * *

Они прошли в гостиную. Чжи Кан понял, что очень редко бывал здесь, комната казалась какой-то чужой. Обычно он либо уходил на работу, либо сидел у себя, а кроме этого бывал разве что только на кухне, где они с бабушкой ели и болтали.

Бабушка Ло Шао налила только одну чашку горячего чаю и поставила перед Чжи Каном. Он не знал, то ли она просто не хотела, то ли забыла приготовить себе. Альбом лежал у нее на коленях. Бабушка немного помедлила и открыла его. Внутри хранились воспоминания, с которыми она не хотела сталкиваться. Правда, которую не могла отрицать.

– Когда она родила…

– …

– Был большой праздник…

Бабушка переворачивала страницы и рассказывала:

– Родились близнецы. Но в семью пришло горе – у них были сросшиеся головы.

– …

– Врач сказал, что один младенец в плохом состоянии. И если сразу не сделать операцию, то жизнь обоих может оказаться в опасности.

– …

– Нас всех охватила тревога. Но время поджимало, некогда было долго раздумывать. Все, что оставалось – послушать врача и сделать операцию.

Она нахмурилась, сдерживая слезы. Морщины на ее лице стали еще заметнее.

– Операция прошла, с одной стороны, успешно, а с другой – не очень. Один из близнецов выжил, а второму не повезло.

Бабушка подошла к Чжи Кану, протянула руку и погладила его по голове. Чжи Кан не стал сопротивляться. Ее рука легла ему на макушку.

– Здесь остался шрам. Я помню, Ло Шао говорил, что иногда голова очень сильно болит. Думаю, как раз поэтому.

Она положила другую руку Чжи Кану на плечо и крепко прижала его к груди.

– А ты и есть ребенок, который тогда умер.

Теперь голова у Чжи Кана не просто болела – сквозь нее будто проходил поток электричества.

– Я не понимаю… – проговорил Чжи Кан и заплакал. Они оба плакали.

Впервые в жизни Чжи Кан почувствовал, что у него есть семья. Бабушка Ло Шао – его бабушка. Ло Шао – его родной брат. Он крепко обнял бабушку. Та вся дрожала, и, хоть боль притупляла все ощущения, это он чувствовал.

Бабушка отстранилась. Она должна была сказать ему еще кое-что.

– Прости меня, прости… Я прошу у тебя прощения.

Чжи Кан молчал. Внутри него бушевали самые разные чувства.

– Чжи Кан… Есть еще кое-что, о чем я должна тебе рассказать.

Бабушкин голос хрипел и дрожал. Каждое слово вырывалось откуда-то из самой глубины ее горла и, как нож, глубоко врезалось в сердце Чжи Кана.

Еще одно слово – еще один сантиметр.

* * *

Стояла глубокая ночь. Чжи Кан не знал, сколько сейчас времени. Хотя оно уже ничего не значило, ничего не определяло и не мешало ему выходить на улицу. Он часто ходил по этой дороге ночью, но никогда не был в этом районе.

Книжный магазин уже закрылся на ночь. Кафе тоже, но на втором этаже горел свет, А Чуань, должно быть, читал. Не имеет значения. Сейчас Чжи Кан шел не туда. Он двинулся дальше и в итоге добрался до жилого комплекса, где жила девушка, которая занимала все его мысли.

Чжи Кан застыл, глядя на дом. Кое-где светились окна. Он не знал, на каком этаже живет Мэйи и в каком подъезде. Но сегодня Чжи Кан просто должен был ее отыскать, даже если придется стучать в каждую дверь.

– Эй, парень, есть сигарета? Или можешь одолжить денег?

Он увидел мужчину у лестницы.

– Вы знаете Мэйи? – недолго думая спросил Чжи Кан.

– Мэйи? Друг, ты пришел позвать ее на свидание? Ты по адресу! Я ее родной дядя. И знаю, в каком подъезде она живет.

Глаза Чжи Кана загорелись. Наконец-то сегодня произошло что-то хорошее.

– Пожалуйста, скажите мне.

Мужчина поднял два пальца, но подумал и показал пять.

– Пятьдесят ринггитов, и скажу.

Чжи Кан не собирался раздумывать. Он тут же вытащил кошелек и достал оттуда купюру в пятьдесят ринггитов.

– Неплохо, неплохо! Хороший ты человек, гораздо лучше, чем эта скупердяйка Мэйи.

– Где она?

– Пятый этаж, седьмая квартира.

Мужчина с жадностью схватил деньги и тут же ушел.

* * *

Чжи Кан нажал на звонок. Дверь открыла мама Мэйи.

– Здравствуйте, могу я увидеть Мэйи?

Женщина посмотрела на него с подозрением, но все же кивнула и велела подождать. Он услышал из квартиры обрывки разговора, а затем легкие шаги. Когда Мэйи вышла, Чжи Кан растерялся.

– Откуда ты знаешь, где я живу? – Мэйи явно была приятно удивлена. И хорошо, что приятно.

– Внизу был какой-то мужчина. Сказал, что он твой дядя.

Лицо Мэйи изменилось. Она схватилась за решетчатую дверь, явно разозлившись.

– Таракан Цян! Сколько денег он с тебя взял?

– Пятьдесят.

– Я сейчас потребую их назад!

Мэйи вышла наружу, яростно хлопнув дверью. Чжи Кан тут же сгреб ее в охапку, слезы покатились из его глаз.

– Ничего страшного, не надо. Мне просто нужно было увидеть тебя.

Мэйи застыла на месте. Она не ожидала, что Чжи Кан придет к ней. Не ожидала, что так крепко ее обнимет. Не ожидала, что он разрыдается.

– Что случилось?

Объятия Чжи Кана согревали Мэйи – ее тело и сердце.

– Я скучал. Я так скучал, так скучал, так скучал по тебе…

Он говорил, а слезы все катились по его щекам, их было не остановить.

* * *

Они вышли на лестничный пролет.

– Получается, ты старший брат Ло Шао? Или младший? – Мэйи распахнула глаза от удивления.

– Не знаю, просто брат.

Мэйи покачала головой.

– Даже не верится. Получается, у вас мозги были соединены и из-за этого ты теперь просыпаешься в его теле?

Чжи Кан поднял голову. По небу плыли темные облака, звезд не было видно. Следующие слова дались ему очень тяжело.

– Я появлялся раз в пять лет и оставался на три месяца. Прежние воспоминания всегда исчезали, поэтому я не помнил, что со мной происходило раньше. Как будто после каждого перезапуска компьютера все данные стираются.