Бракованные - Энни Дайвер

– Собираюсь, – отвечает и надавливает пальцами на клитор, вызывая мое довольное шипение. Евсеев хмыкает и снова целует шею, будто знает, что это слабое место. Ерзаю под ним и кусаю губы, сдерживая рвущиеся наружу стоны. – Но нам некуда сегодня торопиться. – Прикусывает кожу на горле.

– Боже! – выкрикиваю, когда его пальцы оказываются во мне, и закрываю глаза, чувствуя, как краснеют щеки. Это непростительно прекрасно. Мир двигается быстрее, выбивая из груди сиплые крики и доводя меня до грани. Я и так уже ничего не соображаю – прижимаю Евсеева к себе, насколько это возможно, и целую. Кусаю губы, облизываю их языком и повторяю. Мирослав то ли мычит, то ли рычит, сгибает пальцы внутри и толкает их резче, а меня разрывает на тысячи атомов. Коленки трясутся, тело стягивает стальной нитью. Я забываю, как дышать, и вспоминаю, только когда искр перед глазами становится меньше.

На тело волнами находит расслабление, Мир не останавливается и медленно-медленно двигается, продлевая агонию. Вздрагиваю в его руках и обмякаю, сил хватает только на то, чтобы водить указательным пальцем по его плечу, повторяя силуэт мышц.

– Готова продолжать? – спрашивает между поцелуями, а после рывком поднимается, оставляя мне только холод, снимает шорты и неторопливо возвращается обратно.

– О… – срывается растерянно, когда я вижу голого Мирослава. Закусываю нижнюю губу и приподнимаюсь на локтях, бесстыдно рассматривая. Да, Евсеев хорош. А еще времени зря не теряет, потому что успел надеть презерватив, пока я пялилась и фантазировала.

– Мне стоит переживать? – посмеивается над моим немногословием и хищно крадется.

– Стоит, если ты продолжишь болтать. – Легонько пинаю его в бок.

– С тобой очень хорошо. – Устраивается сверху, тянет мое колено к груди, вычерчивает дорожку поцелуев, заставляя меня со свистом втянуть воздух.

– Во мне лучше, – улыбаюсь, на что Мир качает головой и усмехается.

– В этом я уверен, – соглашается и одним плавным движением заполняет меня. Сжимаю пальцами простыню и застываю, привыкая. Он не торопится, смакует каждое мгновение нашей близости, и мне хочется, чтобы она была бесконечной.

Мирослав не дает мне пошевелиться – заводит руки за голову и прижимает своими ладонями. Безрезультатно пытаюсь ерзать, потому что мне ничтожно мало. Хочу большего – хочу его целиком, и Мир легко считывает мои желания, потому что в следующую секунду набирает темп, перемежая ритмичные толчки с размеренными и чувственными. Вижу, что он сдерживается – ему хочется грубее, резче, но осторожничает, боясь, что доставит мне дискомфорт.

И я таю от этой заботы. Это что-то запредельное, такое, отчего сердце тянется навстречу, заходясь в бешеном ритме. Передо мной, со мной, во мне не ворчливый босс, не жуткий тиран, шантажом заманивший меня в свои сети, а Мирослав. Мой Мир. Тот самый, который защищает перед своей семьей, который летит на помощь и приходит в качестве моральной поддержки. Тот, от чьих прикосновений меня бросает в жар и в холод, и тот, который целует до головокружения.

Прогибаюсь в спине, вжимаясь в Евсеева грудью, мычу что-то бессвязное, целую ключицы, кусаю кожу и выкрикиваю его имя, когда он со звонкими шлепками врезается в мое тело. Мир наконец отпускает руки, приподнимается и заводит мою ногу себе на плечо, меняя угол проникновения и подбрасывая меня к экстазу, который уже подкрадывается россыпью иголок на кончиках пальцев.

Подаюсь навстречу – хочу отдать ровно столько же, сколько получаю. Царапаю его плечи и спину, едва не задыхаюсь, когда Мир меня целует, и сжимаю его внутри сильнее, падая за грань реальности. Снова дрожь бьет тело, рассыпается горяче-колючими искрами под кожей, и я хочу поставить момент на паузу, потому что не успеваю прочувствовать все. Знаю только, что мне невообразимо приятно и одуряюще хорошо. Мирослав продолжает двигаться, толчки становятся резче, и мы замираем вместе, наслаждаясь оргазмом. Расслабляюсь первая и обнимаю Евсеева, поглаживаю короткие волосы на затылке, а он дышит с каждой секундой все размереннее.

– Это было восхитительно, – наконец отмираю.

– Еще как. – Мир целует меня и ложится рядом. – Поужинаем? Здесь или на палубе?

– Я бы сначала искупалась и оделась, – смеюсь и медленно сползаю с кровати, ускользая от Евсеева. Он моментально поднимается, хватает меня за руку и тянет на себя, целует под грудью, распуская тепло, и я улыбаюсь широко. – Желательно одна, – произношу, чувствуя очевидный намек. – А потом поужинаем на палубе.

– Ладно. – Мирослав вздыхает тяжело и закатывает глаза, но все же отпускает меня. Он поднимает с пола мое платье, даже белье, пока я краснею, наблюдая за ним. – Я провожу.

Глава 20. Мирослав

И без того потрясающий вечер сулит стать лучшим в моей жизни. Я провожаю Ксюшу до ее каюты и не без труда оставляю одну. Мне хочется сгрести ее в охапку и никуда не отпускать, оставить рядом с собой, переселить в свою комнату и обнимать всю ночь. Но вместо этого я тихо говорю, что буду ждать ее наверху, и ухожу.

Ей нужно время, чтобы все осознать и принять новую реальность. Савельева не из тех, на кого можно давить, поэтому даю ей свободу. Наспех принимаю душ, надеваю брюки и легкую рубашку и выхожу на палубу. Ветер остужает мысли и приводит в порядок сознание, но мелко моросящий дождь портит планы на романтический ужин, так что приходится перенести все в кают-компанию, и я возвращаюсь обратно, прокручивая в голове события недавних дней. Меня будоражит Ксеня, а теперь, когда между нами нет никаких преград, и вовсе. Не знаю, как раньше не заметил такой бриллиант перед своим носом, но теперь точно не упущу. Она будто вся для меня: в меру серьезная, ответственная и… совершенно особенная. Не могу подобрать слов, чтобы описать все, что чувствую.

От раздумий отвлекает телефонный звонок – и зачем только притащил сюда мобильный? Нам уже готовят ужин, и я выхожу в коридор, чтобы поговорить без лишних ушей. Звонит мама, а это случается нечасто, поэтому отвечаю с легким беспокойством.

– Мир, привет, – льется родной голос.

– Привет, мам. Все в порядке? – перехожу сразу к делу.

– А? Да, – теряется на мгновение, но быстро приходит в себя. – Все хорошо, – слышу улыбку в голосе. – Как отдых?

– Ты знаешь, прекрасно, – говорю и набираю в грудь больше воздуха. Чувствую я себя и правда замечательно. Все же отставить работу было прекрасным решением, если закрыть глаза на тот факт,