Суженая мага огня - Зена Тирс

— Как?! Свободно?! — воскликнула я. — Если расслаблюсь — взорвусь! Войди в меня, Генри, забери часть огня, это поможет, я чувствую!

— Нет, — покачал он головой. — Я обещал тебе урок.

— Генри, не-ет, — застонала я обречённо. — Как ты жесток!

Он одобрительно улыбнулся и продолжил целовать и лизать мою кожу, доводя до истомы. Моё хранилище, переполненное огнём, пульсировало и грозило разорваться. От ласки паладина его лишь сильнее распирало.

— Дай огню двигаться, течь по телу…

Я закрыла глаза, слушая собственное рваное дыхание, и попробовала направить рвущееся неистовство по кругу, как учил Генри. Теперь сама, без помощи его рук.

Огонь забурлил, не желая поддаваться, но я была тверда.

— Хорошо, Трис, — прошептал Генри, не убирая губ с груди, и провёл ладонью меж бёдер. — Какая ты влажная…

Паладин раздвинул свой халат и медленно наполнил меня.

— А-а! — застонала я, кусая губу.

Так глубоко, так сладко! Медленно… Нежно… Доводя до грани неистовства, но не переступая её.

От силы чувства я впилась в ткань халата на спине Генри и почувствовала, как она плавится под моим прикосновением. Мои ладони воспламенились. Я страшно испугалась и дёрнулась.

Генри не выпустил. Сощурился от боли, но продолжал медленно, но мощно двигаться во мне.

— Погаси огонь, совладай с ним, Трис! — грозно рыкнул он. — А потом насладись мной.

Я сделала глубокий вдох и сжала кулаки, переплавляя огонь в любовь к Генри. Её вместить я могла бесконечно много. На глазах выступили слёзы от умиления, что всё оказалось так просто.

Паладин поцеловал в губы и лёгкими поцелуями убрал влагу с глаз.

— Всё хорошо, любимая.

Наши хранилища сплелись, стали целым. Огненная лава, бушевавшая в хаосе, подчинилась единому ритму, потекла по каналам, наполняя тела любовной истомой. Волной прокатилась по позвоночнику и разразилась в обоих торжеством.

Генри ускорил движения, я вскрикнула. И оба мы озарились янтарным сиянием.

Мы лежали, успокаивая дыхание, и весь мир словно сузился до нас двоих. Я вплела пальцы в его волосы и не желала отпускать.

— Ты умница, — сказал Генри, поглядев на меня, и погладил по взмокшим волосам. — Огонь делает неуправляемым страх или страсть. В прошлый раз, когда мы занимались любовью, ты была очень напугана, буквально готова взорваться, я забрал твои излишки. Но теперь ты поняла, как совладать с собой. Я очень доволен.

— Спасибо, Генри, — поглядела на него с любовью.

Паладин поднялся, чтобы вновь улизнуть в ванную, но я удержала его за халат и потянулась раздевать. Но он придержал.

Стоял передо мной на постели на коленях, я тянула его за пояс на себя, не желая отпускать. Больше никогда не хотела его отпускать.

— Сейчас вернусь, — прошептал он.

— Нет, не отпущу, — засияла улыбкой я.

Я убрала полы халата на бёдрах и поцеловала.

— Боюсь спросить, где ты научилась такому? — хрипло сказал он, положив горячую ладонь мне на спину.

— Ещё нигде… но сейчас попытаюсь… — отрывисто проговорила я.

— Ладно, молчи...

Генри судорожно гладил меня по оголённой спине, беспощадно срывая остатки платья. Жалко было, оно же совсем новое. Но я промолчала, не отрываясь от ласк и стараясь подарить паладину удовольствие, от которого дыхание его судорожно прерывалось.

Совершенно неожиданным порывом Генри поднял меня, опрокинул на спину, резко вошёл и тут же закончил.

— Ух! — прошептала я. — Не обязательно было так!

— Обязательно. Я хочу сына, — поцеловал в губы горячо и страстно.

Генри долго благодарно целовал меня. А потом всё повторилось. И длилось долго. Так долго, что, не помню, как уснули, наполненные любовью и нежностью.

50 Ну и утро

Проснулась от того, что грудь защемило от предчувствия чего-то ужасного. Сделала тугой вдох, осознав, что в нём больше нет аромата вербены. Распахнула глаза и увидела рядом пустую подушку. Генри уехал…

Огонь в камине давно потух, а в окно врывался холодный дневной свет. Ну, и заспалась же я…

Спустила ноги с постели и увидела халат Генри с опалёнными следами на плечах. Перед глазами пронеслись воспоминания о бурно прошедшей ночи. На коже до сих пор горели следы прикосновений и поцелуев.

Как бы хотелось проснуться в кольце рук любимого! Провести с ним утро. Я была лишена этого в первую ночь, и вот сейчас тоже…

Молю тебя, Великий бог Света Арнос, дай сил твоему паладину вернуться домой! Очень жду тебя, Генри! И молю тебя Пресветлая, сохрани малыша, если я понесла.

Я прижала руки к животу и легонько его погладила. Мне нравилось новое ощущение, когда я разрешила себе стать матерью.

Очень хотелось есть и пить. Я слезла с постели и направилась к шкафу, надеясь найти там что-нибудь из одежды. Но сделав несколько шагов, ощутила, что заметную боль меж ног. Ночь была ошеломительной! Мой бедный паладин, вряд ли ты выспался… Но, надеюсь, моя любовь придала тебе сил и наполнила хранилище до краёв.

В шкафу нашлись несколько свежих сорочек и один чёрный шёлковый халат. Платьев, разумеется, не было. Помнится, Бриджит, говорила должны принести ещё пару для меня.

Мысленно заулыбалась. Спасибо, Генри.

Но всё же сейчас я оказалась перед очень скромным выбором: выйти в гостиную в своём разорванном платье или в свежем халате Генри. И то и другое выглядело пошло. Но я решилась на халат — пусть герцогиня и Либретта видят, что мы близки. Очень близки.

Завернулась в шёлковую ткань почти в два полных оборота, завязала пояс вокруг живота, тоже обернув его дважды, и вышла из спальни.

Очень надеялась, что проберусь в кухню тайком, и меня никто не увидит, но как только ступила за порог спальни, меня тут же окликнули.

— Триса, доброе утро! — поздоровалась герцогиня, сидевшая за столом в гостиной. Рядом сидела Либретта и немного в стороне — Бриджит.

— Позавтракаете с нами? — герцогиня пригласила жестом к столу. — Мы вас ждали, но не решались будить.

— Доброе утро! — поздоровалась я. — С радостью.