Брачное объявление - Мими Мэтьюз

Она пожала плечами.

— Я бы тоже так поступила.

Острый приступ эмоций застал его врасплох. Он сразу понял, что это было. Он испытал точно такое же чувство, когда Финчли разглагольствовал о красоте Хелены.

Ревность.

Это чертовски сбивало с толку. У него не было никаких причин ревновать ни к Финчли, ни к кому-либо другому. Тем не менее…

— Ты высокого мнения о нем, — сказал он.

— О мистере Финчли? Да, полагаю, что да.

— Почему? Ты едва его знаешь.

— Нет, но он был добр ко мне, когда я больше всего в этом нуждалась. Я никогда этого не забуду.

Пальцы Джастина рефлекторно сжались на ручке чайной чашки. Он заставил себя разжать их, заставляя себя расслабиться, поднес изящную фарфоровую чашку к губам и сделал большой глоток. Напиток был крепким — в отличие от чая, который они пили во время ее первого визита в аббатство.

— Ах да, доброта.

Он поставил чашку с блюдцем на поднос.

— Насколько я помню, это одно из твоих главных требований к мужу.

На щеках Хелены появился тусклый румянец.

— Где сейчас Дженни? Что сделал мистер Финчли?

— Он снял для нее маленький домик недалеко от Пикадилли.

У Хелены отвисла челюсть.

— Что он сделал?

— Все совершенно респектабельно, — заверил ее Джастин.

По крайней мере, ему так показалось.

С другой стороны, Финчли был там, когда Джастин пришел навестить его на Хаф-Мун-стрит. И он признался, что проводил время наедине с мисс Холлоуэй без сопровождения.

— Ей нужно было где-то укрыться, — объяснил он, как для собственного спокойствия, так и для спокойствия Хелены. — Место, где ваш дядя и нанятые им негодяи не додумались бы искать ее. И Финчли вряд ли мог предложить ей остановиться у него, не так ли?

Хелена была потрясена.

— Я надеюсь, что нет!

— Он был осторожен, чтобы не скомпрометировать ее.

— Я уверена, что так оно и было, но…

Она прижала кончики пальцев ко лбу, словно пытаясь предотвратить надвигающуюся головную боль.

— О, но это все моя вина. Если бы не я, Дженни никогда бы не оказалась в таком затруднительном положении.

— Все не так плохо, как кажется.

— Нет?

— Нет, — сказал он. — Ни на половину.

Она подняла на него глаза, и в их карих глубинах блеснул огонек надежды.

Его пульс участился, кровь откликнулась на тепло в ее взгляде таким же теплом. Он прочистил горло.

— Во-первых, я перенял аренду у Финчли. И прежде чем ты начнешь возражать, я хотел бы напомнить тебе, что мисс Холлоуэй твоя кузина, что делает ее моей родственницей по браку. Джентльмену вполне пристало заботиться о неимущем родственнике, не так ли?

— Да, но…

— Я также оставил ей деньги на железнодорожный билет. В случае чего, она всегда может сесть на поезд до Девона.

Напряжение на лице Хелены смягчилось. Она уронила руки обратно на колени.

— О, Джастин.

— Я надеялся, что это успокоит тебя.

— Так и есть. Очень. Но все это было достигнуто с такими большими неудобствами для тебя. Как я могу…

— В этом нет необходимости.

— Но после всего, что я сделала…

— Что сделано, то сделано.

Он старался говорить бодрым тоном. Он не думал, что сможет вынести, если она предложит ему отплатить. И он был чертовски уверен, что не хотел слышать, как она выражает свою благодарность.

— Мы можем идти только вперед.

Она выдержала его взгляд.

— Можем ли мы?

— Мы можем попытаться, — хрипло сказал он. — Именно поэтому я и отправился повидаться с Финчли. Мы не можем просто плыть по течению, не имея плана. Только не тогда, когда речь о вопросах закона.

— Это вопрос закона? — спросила она. — Даже несмотря на то, что мы женаты?

— Возможно. Это зависит от…

Он провел рукой по волосам. Они все еще были влажными от дождя.

— Это вопрос согласия.

Она побледнела.

— Я надеюсь, ты понимаешь суть дела.

— Да. Просто…

Она поставила чашку на поднос. Руки у нее дрожали.

— В тот вечер, когда они пришли, я слышала мистера Глайда, когда проходила через холл. Он сказал, что я не могу дать согласие на брак.

Ее голос стал тоньше.

— А это значит, что мы с тобой вообще не женаты.

Джастин взял ее за руку.

— Послушай меня. Я собираюсь объяснить все, что мы обсуждали с Финчли, и все, что мы собираемся сделать. Но сначала я хочу, чтобы ты выслушала меня. По-настоящему выслушала.

Она кивнула.

Он переплел свои пальцы с ее. Его слова были жесткими и тихими.

— Никто и никогда не заберет тебя отсюда. Ты понимаешь меня? Ни твой дядя, ни мистер Глайд. Ни суд. Всегда есть выход, Хелена. И нет ничего, чем бы я не рискнул — на что бы я не отважился — ради дорогих мне людей.

Пальцы Хелены сжались в его руке.

— Как ты можешь заботиться обо мне?

— Ты моя жена. Как я могу не заботиться?

— Я стала твоей женой только потому, что обманула тебя. Потому что воспользовалась твоей добротой и великодушием.

Он фыркнул.

— Боже милостивый, Хелена. Ты считаешь меня невинным, как младенец? Я понял, что ты что-то скрываешь, в тот день, когда встретил тебя. Ты забыла, как я разговаривал с тобой в «Королевском гербе»? Если бы я боялся жениться на женщине, у которой есть секреты, я бы поджал хвост и убежал.

— Я не могу понять, почему ты этого не сделал.

Джастин не знал. Он с трудом понимал самого себя.

Все, что он знал, это то, что у него всегда была слабость к красивым вещам. Постоянное стремление к чему-то большему. К чему-то лучшему.

Это никогда не приводило ни к чему, кроме страданий. За прошедшие годы у него было достаточно доказательств этого. Все, что он приобрел — вплоть до самого Грейфрайарского аббатства — закончилось ничем иным, как камнем на шее.

Именно поэтому Бутройд предостерегал его от женитьбы на ней. Он знал слабость Джастина. Всегда знал.

И на этот раз все было еще хуже. Его желание обладать утонченным, прекрасным созданием, откликнувшимся на его объявление, смешивалось с инстинктивным желанием защитить ее, уберечь от опасности.

Разве Финчли не говорил, что ему пойдет на пользу успешное спасение женщины от беды?

Будь проклят этот человек и его мнение.

После того, что произошло в Канпуре, Джастин сомневался, что он способен обеспечить чью-либо безопасность, тем более уязвимой женщины.

Но он попытается.

— Возможно, это было потому, что я хотел помочь тебе. Либо так, либо потому, что ты мне безумно понравилась. — Его губы дрогнули. — Возможно, и то, и другое, если честно.

Ее румянец