Проданная истинная, или Хозяйка горячего источника - Элен Славина

– Эдвард, осторожно! – закричала я, в панике осознавая, что дракон был опасен даже для опытного воина, каким был граф Сакстер.

Эдвард потянул меня за собой в укрытие, его рука крепко сжимала мою, и я чувствовала, как его уверенность передаётся мне, несмотря на накатывающий страх. Но в его взгляде было что-то иное – решимость, которую я так ценила, даже когда вокруг разгоралась битва.

Но вдруг что-то пошло не так.

Уже через мгновение нам с Эдвардом стало очевидно, что Торгрим не сможет превратиться в дракона.

Его облик начал заметно изменяться, отражая внутреннюю слабость и отчаяние. Его некогда мускулистое тело ослабело, каждая мышца казалась обвисшей и безжизненной. Кожа Торгрима, которая должна была стать крепкой чешуёй, покрылась тонкими линиями морщин, придавая ему вид старика, измученного временем.

В воздухе повисло мрачное молчание, и только звуки его тяжёлого дыхания нарушали тишину. Он раскачивался из стороны в сторону, его губы шевелились, но вместо уверенных приказов звучали лишь бессвязные бормотания, полные страха и смятения.

– Почему? – воскликнул он, глядя на свои дрожащие руки, словно они предавали его. – Почему я не могу?

Голос Торгрима напоминал шёпот, полный ужаса. Я видела, как он пытается собраться с мыслями, но каждый раз, когда он пытался вспомнить, каково это – быть драконом, его терзали лишь мрак и безысходность. Он не мог поверить, что его сила покинула его, и это осознание разрывало его изнутри.

– Это не может быть правдой! – произнёс он, и в его голосе звучали слёзы. – Я дракон! Я должен быть сильным!

Но его слова звучали как проклятие. Он знал, что утратил свою сущность, своё предназначение, и теперь, когда он стоял на грани полного падения, его мир рушился на глазах. Он был окружён мрачным шлейфом отчаяния, и тень его прежней силы исчезала с каждым мгновением.

– Что происходит? Почему он не может? – недоумённо прошептала я, глядя на Эдварда.

Сакстер нахмурился, понимая, что происходит.

– Он не главный дракон и никогда им не был. А для полного оборота, скорее всего, нужно очень много энергии, которой взяться просто неоткуда. У него ведь даже истинной любви нет.

Торгрим, осознавая свою беспомощность, начал метаться по земле, его дыхание становилось всё более прерывистым. Он хватал воздух, как будто надеялся вдохнуть в себя утраченные силы, но с каждым вдохом лишь ощущал, как уходит всё дальше от своей истинной природы. Он сжимал кулаки, как будто мечтая обнять свои утраченные крылья, но вместо этого чувствовал лишь холодную пустоту.

– Я не могу быть таким! – закричал он, и в его голосе звучала не только ярость, но и глубокая печаль. – Я не могу просто исчезнуть, как будто меня никогда не было!

Это было страшное зрелище – видеть, как мощный дракон, когда-то вселяющий в людей страх, теперь стал лишь тенью самого себя. Я чувствовала, как горечь его отчаяния проникает в мою душу, и слёзы катились по щекам.

Не знаю почему, но мне даже захотелось подойти к нему, обнять и сказать, что всё будет хорошо, но знала, что слова утешения не смогут изменить его судьбу.

Торгрим упал на колени, его голова склонилась, и я увидела, как слёзы катятся по его щекам, смешиваясь с пылью земли. Он закрыл глаза, словно надеясь, что когда они откроются снова, он окажется в мире, где он всё ещё был драконом. Но реальность была безжалостна, и в ней не было места для его мечтаний.

– Я… я не хочу стареть, – прошептал он, и в этих словах звучали все страхи, которые терзали его душу. – Я не хочу быть таким, как другие… Я не хочу быть никем.

Я стояла в полном молчании, чувствуя, как его страдания охватывают меня, и в сердце моём загоралась искра надежды. Но я понимала, что эта искра может потухнуть, если мы не найдем способ спасти его от самого себя. Нам нужно было действовать, прежде чем он окончательно потеряет веру в себя и в то, кем он может быть.

Я стояла, охваченная ужасом и сочувствием, глядя на Торгрима, который теперь казался лишь тенью самого себя. Его слова, полные страха и безысходности, отразили то, что он чувствовал в глубине души. Я знала, что ему нужно было не просто утешение, а настоящая помощь.

– Эдвард, мы не можем оставить его! – произнесла я, чувствуя, как мурашки бегут по коже. – Он нуждается в нас. Нам нужно найти способ вернуть его к жизни, к силе, которую он потерял.

Граф Сакстер посмотрел на меня, но его глаза обожгли безразличием.

– Он получил, что заслужил, Лириэль. Даже если бы я мог что–то сделать, не сделал бы. Единственный вариант поддерживать свою молодость и физическую силу для него теперь – это пить воду из моего источника до конца своих дней.

– Я понимаю, что ты зол на него из-за всего, что он мне сделал, – я закусываю губу. – Но может…

– Нет, Лириэль, – твердо обрывает меня Эдвард. – Сказал же – даже пытаться не буду. К тому же он хотя бы остался человеком. У нас с тобой есть проблема посерьезнее.

Он поднял голову к небу, где кружил мощный пугающий Ксандар в обличии дракона.

Глава 50

Я смотрела на своего мужа и не знала, что делать с этой проблемой. Я не была охотницей на драконов, и понятия не имела, имелись ли подобные в этом мире. И вообще, стоит ли ловить озлобленного разбушевавшегося ящера, которому, кажется, было вполне комфортно в небе.

– Что ты предлагаешь, Эдвард? – Посмотрела на сосредоточенное лицо мужчины, который не отрываясь смотрел вверх.

– Его надо успокоить и спустить на землю, а затем обратить обратно в человека.

– Бесполезно, – хриплым надтреснутым голосом произнёс младший брат моего мужа, медленно поднимаясь с земли, – слишком поздно. После того как он обратился в дракона, его уже не спасти. С каждым часом он всё больше и больше становится зверем, но не человеком.

– Не говори ерунды, – огрызнулась я, глядя на немощного старика, который совсем недавно был молодым и красивым мужчиной. – Ксандар не виноват, что его брат оказался последним мерзавцем. Мы попробуем его спасти и вернуть человеческую сущность.

– Как? – Мужчины одновременно задали такой сложный вопрос и посмотрели на меня испытующим взглядом.

– Я пока не знаю… эм-м… точнее, у меня есть одна мысль, но я не хочу её пока озвучивать. В любом