Измена. Начать заново - Диана Орфей

— Что это? Подарок сделать хотите?

Другую бы отправил вон с угрозой лишения премии, но эта дама — случай особый. Пришла ко мне по рекомендации знакомого ещё в самом начале и пережила с фирмой самые непростые времена, в том числе мою жену.

— Да, подарок для… знакомой. Ни хрена в голову не лезет.

— Хм… Можно? — протягивает руку и, не дожидаясь ответа, берет листок. — Да уж, банальщина.

— Вот спасибо.

— Всегда рада. А если серьезно, не надо дарить что-то такое, — прищелкивает пальцами, — особенное. Девушка может почувствовать себя обязанной.

Логика в это есть. Ясмина бесконечно далека от корысти.

— Просто цветы — как-то мелко, — бормочу, массируя пальцами виски.

— Так подарите не цветы, а сувенир. Например, шкатулку или другую безделушку. Женщинам обычно нравятся всякие мелочи.

Точно! Есть у меня знакомый, который держит подобный магазин. Вещи там качественные, много хенд-мейда. А в шкатулку можно положить конфеты. Но не из первого попавшегося магазина, а тоже ручной работы.

— Анна Ивановна — вы гений, — хлопаю рукой по столу.

Женщина польщенно улыбается и уходит.

А я вызваниваю помощника, объясняю ему несколько моментов, а потом хватаю куртку и спускаюсь вниз в гараж. Еще раз убеждаюсь, что работа идет как надо, согласовываю с механиками парочку вопросов, в том числе про отпуска, и с чистой совестью покидаю рабочее место.

Когда процесс налажен, он требует не слишком много внимания. Да, я мог бы расшириться. А если учесть «щедрое» предложение тестя стать олигархом местного разлива, но нет. Его бизнес мне даром не сдался, тем более я в курсе, как Грачевский его начинал. Лучше я сам, своими силами.

Достаю телефон и набираю Леонида. Он рад помочь, приглашает приехать. Вот и отлично. Надеюсь, Ясмине понравится. Почему-то я уверен, что удастся подобрать действительно особенный подарок.

* * *

Я не собиралась праздновать день рождения — не до того. Но Петр Владимирович был непреклонен.

— Каждый мой сотрудник получает два выходных дня, — просипел строго. — Ничего не хочу слышать.

Поэтому мы с Ляйсан решили испечь торт. Я заказала продукты, договорилась с кухаркой ну и пригласила гостей, конечно. Как-то невежливо делать вид, что ничего не происходило. Тем более Богдан знал о предстоящем торжестве. Да и Ляйсан намекала, что неплохо бы устроить «плазник».

Ну вот и устроили.

Я уже час выбираю наряд, то и дело поглядывая в окно. Волнуюсь, как дурочка, и сама же на себя злюсь. Это глупо! Мы с Богданом просто хорошо общаемся, ничего больше. Тем более я скоро уезжаю.

Но сердце упорно отплясывает чечетку.

Ловлю себя на мысли, что мне хочется выглядеть особенно. А возможностей для этого практически нет. Стилисты-визажисты давно в прошлом, как и платья из новомодных бутиков.

Приходится довольствоваться малым. Обычная серенькая кофта, брюки прямого кроя и скромная бижутерия. Но Ляйсан нравится. Она вьется рядом, требует накрасить ей ногти и порой вздыхает, что не будет «толжества», как раньше.

Понимаю, дочка не специально. Мне ещё очень повезло, что Ляйсан не рвется к папе — этому поспособствовал сам Османов. Но вот привычки прошлой беззаботной жизни уходят трудно. И мне сложно объяснить, почему я не могу простить Петра Владимировича предоставить свой особняк в качестве игровой площадки.

Однако есть и позитивные моменты. Ляйсан наверняка успокоится, когда увидит друга. Словно прочитав мои мысли, дочка вздыхает.

— Сколее бы Адам плиехал…

И подбегает к окну. Я тоже поглядываю. Но появление серого внедорожника все равно случается неожиданно.

Расческа падает из рук. Нервно смотрюсь в зеркало — все ли хорошо? Ругаю себя за идиотский порыв, но щеки все равно красные, как помидорки.

Так, Ясмина, успокойся. Это всего лишь ужин, я даже подарков просила не дарить.

Но Богдан успешно проигнорировал это предложение. Вижу в его руках коробку, украшенную бантом. Что ж… Надеюсь только, сильно он не тратился. Но мои чаянья разбиваются вдребезги уже через пять минут.

— Богдан, — ахаю, открывая крышку. — Это…

И замолкаю, не в силах подобрать слова.

Среди мягкой гофрированной бумаги сверкает шкатулка.

Вроде бы не драгоценная — во всяком случае, металл больше похож на латунь, а крупных камней не видно — но исполнение!

Какая мастерская резьба по дереву, какие аккуратные вставки из ткани, какой узор!

А внутри конфеты. Тоже настоящее произведение искусства, в прозрачных фанатиках, явно ручной работы.

Тут и шоколад, и засахаренные фрукты, и крохотные пирожные. Рот наполняется слюной. А уж дети в каком восторге!

— Ма-а-м! Можно мне одну? — подпрыгивает Ляйсан. — Совсем ма-а-аленькую!

Адам более сдержан, но в его глазах сверкает точно такое же нетерпение.

— После ужина можно, — улыбаюсь им.

А смотрю почему-то на Богдана. Он стоит в стороне, наслаждаясь происходящим. Взгляд теплый, на губах улыбка… и это настолько очаровательно, что меня бросает в жар.

— Спасибо, — бережно прижимаю к себе шкатулку. — Мне никогда не дарили такого замечательного подарка.

И это правда! Османов предпочитал не заморачиваться. Откупался ювелиркой, приправленной букетами. Но в этом не было и крупицы желания порадовать. Теперь, глядя на пусть недорогую, но все равно бесконечно ценную шкатулку, я это понимаю.

— Ма-а-ам! — дёргает за рукав Ляйсан. — Пойдем кушать!

Ах, и правда. Что-то я совсем растерялась.

— Пойдёмте, — зову гостей за собой. — Петр Владимирович разрешил воспользоваться одним из гостевых домиков.

Богдан чуть склоняет голову, но я чувствую — он не слишком рад слышать о своем тесте. Для меня это странно, но предпочитаю не вмешиваться. Вместо этого интересуюсь, как прошел день. Первым к разговору подключается Адам, конечно. С восторгом рассказывает, что работает над картиной для выставки.

Ляйсан тоже хочет на выставку, но рисовать ей скучно. Лучше она вырежет что-нибудь из цветной бумаги.

Богдан тихонько посмеивается. Дразнит детей безобидными фразочками. Это мило. Не замечаю, как сама включаюсь в диалог. Но когда мы приходим в домик, мужчины резко замолкают.

— Вот это да, — восхищённо цокает Адам. — Вы сами торт сготовили?

— Шикарный торт, — поддерживает его Богдан. — Лучше, чем у профессиональных кондитеров!

Ляйсан раздувается от гордости, я стараюсь не краснеть.

— Ты ведь его не пробовал.

— Уверен, на вкус он такой же обалденный, как и на вид

— Я взбитыми сливками сама уклашала! — торопится рассказать Ляйсан. — И вишенками тоже! Давайте есть скорее!

Но только мы успеваем разложить все по