Плохие намерения - Чарли Роуз

— Что здесь произошло?

— Двойной сложный перелом. Две пластины. Десять шурупов.

— Господи, как? — Я провожу пальцами по линии, которая проходит от верхней части его предплечья вниз к запястью.

— Упал на лед.

— Это похоже на сороконожку, — замечаю я. Когда я поднимаю глаза, Дэйр пристально смотрит на меня. Я впервые замечаю едва заметные веснушки у него на носу. Они придают ему невинный и мальчишеский вид — я уверена, что никто никогда не использовал бы эти два слова, чтобы описать его.

— Что? — спрашиваю я, отстраняясь.

— Могу я... попробовать кое-что?

— Если это анальный секс, то ответ — нет. Я слишком устала, — говорю я, пытаясь придать разговору немного легкомыслия.

— Не то... Подожди, ты бы позволила мне, если бы не была слишком уставшей? — спрашивает он, приподнимая бровь. Полуулыбка появляется на его губах, и я чувствую себя победительницей из-за того, что она появилась.

— Я шучу, — говорю я, хлопая его по руке. — Что ты собирался сказать?

— Это. — Мимолетное игривое поведение исчезло, и на его месте появилось что-то почти уязвимое. Я не понимаю, к чему он клонит, пока он не подталкивает меня локтем и не устраивается сзади, обнимая меня за талию и зарываясь носом в мои волосы.

— Обниматься? Хочешь попробовать потискаться? — недоверчиво спрашиваю я.

— Я никогда этого не делал, — признается он.

Что-то меняется в этот момент, и я понимаю, что мы с Дэйром, возможно, больше похожи, чем я думала.

— Я тоже, — шепчу я. Он сжимает крепче и обхватывает ладонями мою грудь.

— Только на короткое время.

* * *

Повторяющийся звук капающей воды выводит меня из оцепенения. Все еще темно, и Дэйр прижимается ко мне, обхватив меня руками, как удав, его колено между моими обоими. Ритмичное дыхание на моей шее говорит мне о том, что он спит. Осторожно, чтобы не разбудить его, я отстраняюсь от него, направляясь на звук к окну.

Крадучись по паркету, я раздвигаю одну сторону черных штор и почти визжу, моя рука взлетает ко рту, чтобы заглушить звук. Все покрыто белым покрывалом, освещенным яркой луной, выглядывающей из-за заснеженных деревьев.

Я бесшумно прохожу через комнату Дэйра и спускаюсь по лестнице, засовывая ноги в ботинки, прежде чем снять толстовку Дэйра со спинки одного из барных стульев у его стойки. Я оставляю за собой приоткрытую дверь и выхожу на заснеженное поле. Дэйр живет у черта на куличках, его ближайший сосед, вероятно, в миле отсюда, так что, насколько хватает глаз, вокруг нет ничего, кроме снега и деревьев. Умиротворенности всего этого почти достаточно, чтобы вызвать у меня эмоции, я все еще чувствую себя разбитой — остаточный эффект от нашего разговора перед тем, как мы заснули. Я запрокидываю голову, позволяя пушистым, огромным снежинкам падать на мои щеки.

Руки обхватывают меня сзади за талию, и я подпрыгиваю прежде, чем слышу сонный голос Дэйра у себя над ухом.

— Что, черт возьми, ты делаешь, Салли? — насмешливое прозвище теперь кажется почти... милым. Я не испытываю к этому ненависти.

— Ты живешь в Нарнии, — тихо говорю я, прижимаясь к нему.

— Почему ты шепчешь? — Он покусывает мочку моего уха, и на минуту я совершенно забываю о снеге.

— Я не знаю. Похоже, мне здесь нужно вести себя тихо.

Дэйр хихикает, и я поворачиваюсь в его объятиях. На нем спортивные штаны, но торс обнажен.

— Ты не замерз? — спрашиваю я, и он натягивает мне на голову капюшон, затягивая завязки.

— Я привык к холоду, — говорит он, обводя взглядом мое тело по всей длине, теребя край своей худи, доходящей до середины бедра. — Но тебе идет моя толстовка.

Я отвечаю ему, расстегивая молнию на упомянутой худи, открывая обнаженную кожу под ней. Он стонет, когда понимает, что на мне нет ничего, кроме ботинок, и его руки опускаются мне на ребра. Приподнимаясь на цыпочки, я использую толстовку, чтобы прикрыть нас обоих, наши тела сливаются воедино.

Дэйр проводит большими пальцами по моим соскам, и я вздрагиваю, мои губы приоткрываются во вздохе. Он пользуется возможностью, чтобы скользнуть языком между моими губами, прежде чем проникнуть внутрь. Я обвиваю руками его шею, и он поднимает меня. Мои ноги обхватывают его, ботинки смыкаются у него за спиной, мой и без того скользкий центр прижимается к его мускулистому прессу. Этот поцелуй более медленный. Глубже. Вокруг нас падает снег, но наши тела слишком заняты разговором на языке, которого наши языки не понимают, чтобы обращать внимание на холод.

— Подожди здесь секунду, — говорит он, когда мы наконец отрываемся друг от друга. Я стою, обхватив себя руками за талию, чтобы согреться, а Дэйр бежит обратно в дом. Когда он возвращается, на нем толстовка с капюшоном «Трэшер», а в руках у него два одеяла. Он накидывает одно из них мне на плечи.

— Я хочу тебе кое-что показать, — загадочно говорит он.

— Если ты собираешься показать мне мертвое тело, я ухожу. — Я следую за ним в лесистую местность, мои ботинки хрустят по сосновым иглам и листьям, покрытым тонким слоем снега. Мы идем, может быть, минут пять, прежде чем выходим на поляну. Дэйр расстилает одеяло на земле, садясь прямо посередине. Он протягивает мне руку, приглашая присоединиться к нему. Я подхожу, чтобы сесть рядом с ним, но он втягивает меня между своих согнутых колен.

Он забирает у меня другое одеяло и накрывает меня спереди, прежде чем положить подбородок мне на плечо.

— Я прихожу сюда, чтобы побыть одному, уже более десяти лет. Ты, вероятно, все еще можешь найти место, где я вырезал кое-что вон на том дереве, — говорит он, указывая влево.

— Что там написано? Дэйр был здесь? — я дразню.

— Наверное, больше похоже на «отвали».

Я смеюсь, протягивая ладонь, чтобы поймать снежинки.

— Здесь так красиво. Тихо.

— Вот почему я выбрал жить здесь. Мой дом был не более чем лачугой, когда его выставили на продажу. Это был кусок дерьма, но дешевый, и я хотел этого. Я отремонтировал и исправил все тут. На это у меня ушли годы, и это все еще не закончено полностью.

Некоторое время мы молчим — достаточно долго, чтобы холодная земля начала просачиваться сквозь одеяло. У меня затекла задница, но я буду сидеть здесь весь день напролет, если это означает увидеть эту его сторону без цензуры.

— Это то, что я хотел тебе показать, — говорит он как раз в тот момент, когда солнце начинает проглядывать сквозь деревья, отбрасывая розоватый отблеск там, где оно проникает