Королевы и монстры. Яд - Джей Ти Джессинжер

Я звоню родителям в Аризону, но попадаю на автоответчик. Наверное, они сейчас отмечают дома у друзей и пьют гоголь-моголь с блестящими от праздничного настроения глазами.

У пенсионеров и то более наполненная социальная жизнь, чем у меня.

Я бы позвонила Слоан, но даже не представляю, какая разница по времени между Тахо и Римом, а смотреть лень. К тому же сейчас она может быть где-нибудь в Норвегии. Или в Африке, или в Бразилии. Когда мы говорили в прошлый раз несколько недель назад, они со Ставросом как раз медитировали над картами. Мне Слоан тогда показалась такой веселой и довольной жизнью, что не удивлюсь, если она никогда не вернется.

Размышляя над тем, почему Кейдж до сих пор не позвонил, я скорбно слоняюсь по дому, пока не приходит время последний раз выгулять Моджо перед сном. Пока я, дрожа, стою у себя на пороге в пушистых тапочках и зимнем пальто, наблюдая за обнюхивающим кусты псом, к дому медленно подъезжает машина.

Это белый седан с мигалкой на крыше и зелено-золотой надписью «Шериф округа Плейсер» на боку. Крис останавливается у тротуара, паркует автомобиль и выходит, сразу переходя на бег.

Великолепно. Именно то, что мне сейчас нужно. Спасибо, Вселенная.

Сначала я думаю позвать собаку и скрыться внутри, но потом понимаю, что Крис все равно будет ломиться в дверь, пока я не открою. Так что я просто жду на крыльце, пока он подойдет ко мне со своей фуражкой в руках.

– Добрый вечер, Нат, – говорит он, остановившись на почтительном расстоянии. – С Рождеством.

Его тон нейтрален. Выражение лица непроницаемо. Невозможно понять, доволен ли он, расстроен или сейчас вспыхнет от гнева.

Я учтиво отвечаю:

– С Рождеством, Крис. Удивлена, что ты работаешь сегодня. Твой начальник не дает тебе отдохнуть от слежки за бывшей подружкой?

– Я не слежу за тобой.

– Сколько раз в день ты проезжаешь мимо моего дома?

– Это часть работы. Знаешь ли, слежу за безопасностью нашего общества, все такое.

– Думаешь, я представляю опасность для общества?

– Нет. Не ты. Однако я считаю, что ты слишком хороша для того куска дерьма, которого прикрываешь.

Мы сверлим друг друга взглядами. В свете ламп у меня на крыльце его глаза за очками сияют ледяной голубизной.

Ну, тогда я тоже выложу все начистоту. Мы оба знаем, зачем он здесь.

Я мягко говорю:

– Ты всегда мне нравился, Крис, и я считаю тебя хорошим человеком. Но эта твоя задумка – вот так шпионить за мной – это совсем не круто. Неважно, сколько раз ты проедешь мимо моего дома, все давно кончено.

У него гуляют желваки. Его гладкий невозмутимый фасад идет трещинами. На секунду мне кажется, что сейчас Крис начнет орать на меня.

Но вместо этого он отворачивается и медленно вздыхает.

– Я провел небольшое расследование. У меня есть пара друзей в Бюро. Я показал им портрет твоего соседа. В новостях про это не говорят, но им известна его личность.

Он снова смотрит на меня, и на этот раз его глаза полны ярости.

– А ты знаешь, кто он, Натали?

– Крис, пожалуйста.

– Ты знаешь, что он такое?

– Это просто смешно.

Сверкая глазами, он делает шаг мне навстречу.

– Нет, не смешно. Это буквально вопрос жизни и смерти.

Я выпила слишком много вина, чтобы и дальше спокойно на все это реагировать, поэтому грубо спрашиваю:

– И что ты хочешь сказать?

Крис отвечает громко и отчетливо.

– Я хочу сказать, что в соседнем от тебя доме живет второй по значимости человек в самой опасной нью-йоркской группировке, Нат. А это значит, что парень, с которым ты спишь…

– Я никогда этого не говорила!

– …лжец, профессиональный преступник и убийца. Он убивает людей, Нат. За деньги. Это его работа. Его так и называют: Жнец. Знаешь такое выражение: мрачный жнец? Такой скелет в капюшоне и с косой, который приходит за твоей душой?

Жнец. Моему парню дали прозвище в честь мифической персонализации смерти? В голове возникает образ Кейджа с красными глазами, горящими из-под капюшона длинного черного плаща, и я чувствую дрожь по всему телу.

Пытаясь говорить максимально ровно, я отвечаю:

– Но это все не имеет никакого отношения ко мне. Так что пора пожелать друг другу спокойной ночи и расстаться на этом. Моджо!

Я зову его свистом. Пес пробегает мимо Криса, не обратив на него ни малейшего внимания, и заходит в дом через открытую дверь у меня за спиной.

Крис делает еще шаг вперед, заставляя меня отступить. В его взгляде столько злости, что мое сердцебиение ускоряется на пару пунктов, глаза округляются… а потом я улавливаю запах алкоголя у него изо рта, и мой пульс разгоняется еще больше.

Я встревоженно замечаю:

– Ты выпил.

– Как и ты. У тебя всегда краснеют щеки после пары бокалов вина.

Это правда. Я вообще постоянно краснею. А еще постоянно строю теории заговора и выдумываю самые худшие сценарии, к чему проявляет впечатляющие способности мой мозг, который сейчас буквально вопит о том, что этот человек собирается меня убить.

Крис спрашивает:

– Знаешь, как я понял, что ты с ним спишь? Ты все время делаешь одну вещь, когда врешь. Ты смотришь немного вверх и направо. Всего одну секунду. Когда я спросил тебя, трахаешься ли ты с ним, ты так и сделала.

То, что он заметил такую крохотную мою особенность, довольно жутко. А также заставляет задуматься, что еще он мог заметить и почему вообще настолько внимательно присматривался.

– Надеюсь, ты обратишь внимание, что я не буду смотреть вверх и вправо, когда скажу, что ты начинаешь меня пугать.

Крис как будто хочет сделать еще шаг вперед, но замирает на месте.

Он скороговоркой выпаливает:

– Я бы никогда не причинил тебе вреда. Это доказывает тот факт, что я не сказал федералам про твою связь с этим типом, Жнецом. – Его глаза темнеют. – Ведь если бы сказал, ты бы сейчас сидела в камере на секретной военной базе, в наручниках, и тебе допрашивал бы парень по прозвищу Змей, которого заводят женские крики и вид крови.

Теперь это можно заявить официально – мой бывший слетел с катушек.

– И не меня тебе стоит бояться. Я просто парень, который желает тебе всего самого лучшего. И я могу сказать тебе, Нат, со стопроцентной уверенностью, что Казимир Портнов – это совсем не самое лучшее для тебя.

Значит, ему известно настоящее имя Кейджа. Он и правда разузнал о нем. От этого моя тревога