Веди меня через бури горы Химицу - Мицуно Вацу

– Н-нет, госпожа. Я гнался.

– Если такое повторится в твоей жизни, если какая-нибудь другая женщина скажет тебе «нет», что ты сделаешь, даже если будет вусмерть пьян?

– Ос-с-ставлю её в пок-кое, – заикаясь пролепетал он.

– Сомневаюсь.

– Госпожа, прошу вас! Госпожа-а-а-а-а!

Внезапно вежливое обращение стало протяжным криком, когда я сделала то, чего так хотела: обхватила лицо неудавшегося насильника ладонями. Что-то едва слышно зашипело, его рот искривился в агонии, а от моих пальцев по красной потной коже начали расползаться тёмные пятна обморожения.

– Бо-о-ольно! – вопил пьяница, дёргаясь и пытаясь вырваться.

Но я лишь сильнее впилась пальцами в его лицо, и мне показалось, что на тёмной улице стало светлее. Как будто бледное холодное сияние исходило от меня.

– Ты хочешь убить его, Минори? – прозвучал тихий голос из тени.

– Он хотел надругаться надо мной, – резко ответила я, даже не понимая, с кем говорю.

К этому моменту пьяница уже перестал дёргаться и только едва слышно стонал, почти потеряв сознание. Кожа под моими руками стала жёсткой и ледяной, а черные пятна обморожения переползла на шею.

– Ты защитила себя. Он останется калекой, потеряв зрение. Или умрёт, если ты сейчас не уберёшь руки, – снова напомнил о своём присутствии голос.

Я медленно подняла голову, вглядываясь во тьму, и, увидев высокую фигуру в светло-голубом кимоно, зло прошипела:

– Это твоя вина. Ты заставил меня идти в тясицу этой ночью.

Беловолосый незнакомец медленно покачал головой. А в следующий миг, непонятно как переместившись, уже сидел передо мной на коленях и ласково касался костяшек моих пальцев.

– Ты должна научиться владеть своей силой, Минори. Не только брать её, но и отпускать. Ты хочешь отпустить её сейчас или когда этот смертный испустит последний вздох?

Я почувствовала дрожь. Взглянув вниз, на почерневшее лицо пьяницы, я почему-то вспомнила миссис Тисл. Как она лежала на полу кухни без единой искорки жизни. Человек в моих руках пока не был таким как она. Его грудь ещё слабо и прерывисто вздымалась от дыхания.

– Что мне сделать? – прошептала я, не в силах просто отнять руки от обмороженной кожи. – Как отпустить?!

– Я не могу сказать тебе, – напряжённо ответил беловолосый. – Если ты попросишь помочь, мне придётся взять за это плату, и в следующий раз, когда понадобится, ты можешь остаться без защиты. Минори… Мина, ты сама знаешь, что делать.

– Не знаю, – всхлипнула я. – Холод такой приятный, мне хочется заморозить им всех, чтобы они тоже почувствовали это…

Стоило этим словам прозвучать в ночи, как прохладный осенний воздух стал промозглым, и поднявшийся ветер бросил мне в лицо хлопья снега.

– Давай же. Вспомни, кто ты, – попросил незнакомец, продолжая ласково поглаживать мои руки.

– Я… Мотидзуки Минори.

– Нет.

– Минори… Мин… Мина.

– Да, тебя зовут Мина. А меня – Нао, – мягко сказал он, подтверждая мои старые безумные догадки. – Прости, что обманывал. Так было нужно.

– У тебя нет шерсти, – мой голос вдруг стал высоким и почти детским.

– Вообще-то есть, – слабо улыбнулся Нао. – Хочешь увидеть своего кота?

Его бледное лицо и голубые глаза напомнили о сне в моей комнате. Напомнили о доме. Он был чем-то абсолютно нереальным, но таким родным.

– Хочу, – прошептала я, отпуская лицо пьяницы и обессилено садясь на землю рядом с его едва живым телом.

Незнакомец тут же обнял меня за плечи, прижимая к груди и бормоча на ухо:

– Ты большая молодец. Смогла выжить здесь, шла к своей цели целый год, победила страх сегодня. Ты всё сможешь, нужно лишь верить в то, что ты считаешь правильным. Твой кот сейчас появится, и ты сможешь его обнять. Но потом тебе надо будет вернуться к семье, которая тебя приютила…

– Стой, – я вцепилась пальцами в кимоно на его груди и глубоко вдохнула. – Сначала ответь мне на два вопроса. Можешь просто сказать «да» или «нет».

– Мина, мне многое нельзя говорить. Мне вообще не стоит с тобой говорить, – ласково сказал Нао, гладя меня по волосам.

– Пожалуйста. Просто скажи… Ты убил кого-нибудь в коттедже Сакура год назад?

Мне с трудом дался этот вопрос, а пауза, последовавшая за ним, была почти невыносимой. Беловолосый незнакомец, которого теперь и незнакомцем-то сложно было назвать, всё ещё мягко обнимал меня. Он сидел так, чтобы я не смотрела на тело пьяницы и видела только светлую ткань кимоно и выглядывающую из-под её ворота бледную ключицу. Заботился ли он обо мне? Возможно. Но без ответа про смерти в Сакуре я не могла расслабиться в его объятиях.

– Нет, – наконец, сказал Нао. – Я никого не убивал.

Из груди вырвался вздох облегчения. Я скользнула руками под рукава его кимоно, обнимая в ответ, и прижалась к нему всем телом.

– А в тясицу ты позвал меня сегодня для того, чтобы я попала на праздник Момидзи? Чтобы пробудить какую-то силу?

Стройное мужское тело, которое я чувствовала так близко, напряглось. Как ни странно, новый вопрос он воспринял острее, чем первый. И это уже было частью ответа.

– Да, – подтвердил он мои опасения.

– Зачем?

– Потому что только так ты сможешь выжить и защитить тех, кто тебе дорог. Если бы это сделал не я, было бы хуже.

– Почему я здесь? Что с моими родителями? Что это за холод, которым я чуть не убила этого человека? – сбивчивые вопросы лились непрекращающимся потоком, как и слёзы обжёгшие уголки глаз. – Кто ты, Нао? Что за безумие происходит со мной?!

– Прости меня…

Прикосновения стали совсем невесомыми. Я попыталась удержать его, прижаться сильнее, но тело Нао становилось меньше. Гладкая ткань кимоно шла рябью, и через неё пробивались мягкие волоски кошачьей шерсти.

– Стой, ответь мне! – прошептала я, хватаясь за меняющиеся формы существа.

Ресницы слиплись от пота и слёз, и мне пришлось сморгнуть влагу. А когда я вновь открыла глаза, на моих коленях сидело что-то белоснежное и тёплое.

Не «что-то». Кто-то.

– Нао.

Я потянулась к коту, который казался больше, чем я помнила. Но его мордочка – белая, с почти светящимися в темноте голубыми глазами – не изменилась. Это был мой котик. Может, слишком большой для простого домашнего животного, но такой же пушистый, как в последнюю нашу встречу.

Он уткнулся мокрым носом мне в шею и расправил на коленях два роскошных хвоста.

– Почему у тебя их два, Нао?

Кот замурчал, а затем спрыгнул с меня и подошёл к моим стопам. Я почти забыла, что вновь осталась без гэта, и уже вторая пара таби была безвозвратно испорчена. О боли и порезах я тоже забыла. Их и не было. Кожа под