Попаданка под прицелом - Женя Сталберг

Самое ужасное то, что сама кровь стала – пыткой для меня. Изощрённым ответом на мою лекарскую суть. Один из известных сказочных злодеев твердил: “За магию всегда нужно платить”. Каждый раз, когда заболеваю, думаю об этом. Всё размышляю, сколько жизней спасла, сколько уберегла от боли, и сколько за это я теперь должна страдать.

Агония регулярно навещает моё тело. В последний раз, когда я заболела, это было как раз перед тем, как оставить ординатуру. После своей первой летальной ошибки я множество ночей и дней терзала сознание: могло ли это повлиять на результаты той целительской процедуры. Может быть, я была слишком слаба, чтобы возвращаться? Но это было уже неважно. Пациент мёртв.

Мёртв.

Мёртв.

Мёртв. – слово словно рябью пошло в сознании.

С этим ничего уже не поделаешь. Никакие извинения здесь не помогут. Чувство вины и сожаления лишь знак, что ты не бесчеловечен, что не хладнокровный убийца-психопат.

Солёный пот жжёт глаза. Во рту вкус гнили. Воздух слишком затхлый и тяжёлый, он опадает в лёгкие не невесомыми лепестками акации, а гирями.

Перед глазами мелькают картинки и события, меняющие друг друга. Они плавят мозг яркими белыми вспышками.

Николас.

Мама.

Тэреза.

Лили.

Генерал.

Николас.

Картинки слишком быстрые, чтобы вспомнить, к какому именно времени они принадлежат. Я вообще мало что понимаю, глядя на них и ощущая, как кожу снимают живьём.

– Ты не должна была брать дневник своей прабабки! Не должна была применять магию, – послышался родной женский голос, гладкий и невесомы, как шёлк.

– Мама?! – мой голос же срывается.

Она обвиняет, а не спрашивает, как так получилось. Это ранит сильнее лезвий, сильнее пуль.

Я боюсь открыть глаза, чтобы не видеть осуждения и разочарования в её глазах, поэтому метаюсь из стороны в сторону.

– Мама, моя дорогая мама… Прости меня… Я пыталась вернуться.

– Плохо старалась.

– Нет! Нет!

– Ты всегда желала приключений! Всегда желала оторваться от меня и отца, разве не поэтому твоя душа оказалась здесь?!

– НЕТ! Всё не так!

– Потому ты не расстроилась, что не нашла дневник. Потому что останешься с чужаком. С тем, кто тебя обманывал и предал! – гневно отчитывает мать, а я вся дрожу от стыда.

Как я могла так поступить?! Как могла выбрать Николаса, а не маму?!

– Нет!

– Элина!

– Элина! – крепкие мужские руки, вместо женских – материнских, потрясли меня, как тряпичную куклу.

Я разочарованно распахнула глаза и обвиняюще поглядела на мужчину, всё ещё думая, что он помешал нашему с матерью уединению. Но это не было уединением или встречей с мамой. Это был сон. Дурной сон. Моя мать была бы рада, что я продолжила отцовское дело. Она была бы счастлива, что его наследие не пропало зря. Она была бы благодарна Николасу за это, потому что я бы ей обязательно рассказала, благодаря кому это случилось.

– Ты вся горишь, на твоём лбу можно жарить яичницу! – дикое беспокойство просачивалось сквозь маску стойкой рассудительности.

– Что?!

– У тебя температура! Что мне делать?! – он приложил к моему лбу мокрую холодную тряпку, и я простонала от удовольствия.

– Продолжай… Нужно охладить тело.

В комнате раздался громкий спешный стук, и я испуганно дёрнулась.

– Не бойся, я позвал Лили. Она тебе поможет.

Николас уже встал, когда я схватилась за его запястье:

– Как она поможет мне?!

– Она сестра милосердия, она помнит всё, что ты ей говорила. Она твоя правая рука, – объяснил он мне таким мягким тоном, которым обычно объясняют ребёнку.

– Я знаю, кто она такая!

Мужчина проигнорировал меня и поспешил к двери.

– Ник! – он обернулся, двери снова заходили ходуном.

Я умоляюще покачала головой, чтобы он не пускал её. Он понял мою безмолвную просьбу, но проигнорировал её от безысходности во взгляде.

Глава 72.

– Доктор Баерт! Доктор Баерт! – обеспокоенно запричитала Лили, не в силах сдержать свой полушёпот, из-за чего её тон непреднамеренно повысился.

Сзади неё виднелась мужская фигура. Наверное Артур.

Я закатила глаза. Боже… Она бы ещё весь дивизион привела с собой…

Девушка чертыхнулась, а я прильнула к её руке, прижатой ко лбу. Прохлада будто обожгла меня, но, одновременно с этим, я не могла отказаться от прикосновения.

– Таким темпом она сгорит за полчаса! Отвары не успеют сработать.

– Почему они вообще не сработали?! Я дал ей три флакона! Что же делать?!

– Её нужно окунуть в холодную воду!

– Что?! Но как…

– Бери её на руки! В коридорах никого нет, так что не волнуйся! Все спят! – скомандовала Лили писклявым возгласом, из-за которого я поморщилась.

Я не заметила, как мы миновали пространство в несколько этажей, а возможно, мне удалось за это время задремать. Однако, когда меня опалила жидкость, я, как тот солдат ранним утром, резко распахнула глаза и дёрнулась вперёд. Не знаю, куда именно, но каждая частичка меня пришла в тонус.

Я глубоко вздохнула, словно в первый раз. В помещении даже воздух был прохладным, из-за чего изо рта и носа в воздух выпускались клубы пара.

Только сейчас я заметила, как сверху на меня лилась вода бесконечным потоком, охлаждая тело, казалось, вода превратилась в жидкий огонь.

Я тяжело дышала, пытаясь сорваться с места, но у меня ничего не получалось. Всё потому, что меня держали по бокам. Держали силой и что-то говорили утешительное, задабривающее. Женский и мужской голоса, который вообще почти не слышались из-за шума струи и звона в ушах. Пульс в висках тоже болезненно долбил, потакая сердцу в груди, которое норовило вырваться на свободу.

Не знаю, сколько я стояла под обжигающей струёй, но даже она постепенно стала сперва приятной охлаждающей, а затем ледяной. Вскоре моё тело затряслось, зубы застучали друг о друга. Умом я понимала, что эта процедура была необходима, но сил не было что-либо сказать своим спасителям.

– Всё. Достаточно, – скомандовала девушка.

Шум воды исчез. В воздухе повисло эхо тишины. Лишь капельки, приземляющиеся на светлый кафель где-то неподалёку, шаркающие шаги.

– Иди, дальше я сам. Никому не попадайся на глаза, – приказал Лили старший унтер-офицер. – Не хочу никому ничего объяснять,

Девушка обмотала меня полотенцем, я ухватилась за него, как утопающая, клацая зубами.