Тайна принцессы - Елена Золотарева

— Иначе, что ты мне сделаешь? — издевательски поднимает бровь и все же кладет руку на затылок Таи. Она отстраняется, смотря на меня, а в глазах непонимание.

— Может быть снова заставишь извиняться, как вчера? — он замирает, задумавшись, а после медленно подходит к экрану, раздражая гулким стуком своих ботинок. — Подумай, принцесса Силия, что ты можешь мне предложить. А мы пока...— оборачивается к Тае и хищно скалится, — поиграем с дочерью.

— Нет! — взрываюсь я, но Аджай снова удерживает, и даже оттаскивает дальше.

Сердце вырывается из груди, пока я смотрю, как Косм подхватывает перепуганную дочь и нарочно, чтобы подразнить меня, целует ее в лоб.

— Скажи мамочке: «Пока!» — смеется он, уходя в дыру в стене, которую я замечаю только сейчас.

— Ма! — вопит Тая.

— Тая! — ору так, что срываю горло, но умолкаю, когда Нур бросается на экран, и ярким светом его отбрасывает назад.

Он мешком валится на пол, и я понимаю, от чего меня спас Аджай. Я бы этого точно не пережила.

Я не помню, как оказываюсь в кабинете отца. За дверью шум, беготня, десятки незнакомых мужских голосов. Все, что меня держит в этой реальности, мои мужья, неустанно разминающие мои плечи и сдавливающие кончики пальцев.

На несколько секунд в холле воцаряется тишина, а после пространство вновь взрывается гомоном. В это же время на браслет Нура приходит сообщение.

— Что там? Какие новости? — короткая фраза дается с трудом, воздуха катастрофически не хватает.

Он смотрит на экран, но ледяная маска на лице меня не вводит в заблуждение. Я будто сердцем вижу.

— Что там? — голос срывается, я совершенно не контролирую себя. — Она жива? — едва скулю, умываясь слезами.

— Жива. Тая жива! С ней все в порядке! — Аджай в очередной раз обнимает, чтобы не дать мне навредить самой себе. — Сирена, милая, все хорошо...

— Я же вижу, что нет! Вы мне лжете! — беспомощно бьюсь в тесных оковах.

— Каларинья, дочка! — мягкий голос отца вызывает еще большую панику, но я умолкаю. Мне так страшно от того, что он скажет, что в ушах появляется мучительный звон, мешающий слышать.

Принимаю стакан с водой от Нура, зная, что сопротивляться бесполезно, и делаю несколько глотков. Сбивчивое дыхание мешает пить, и я давлюсь, обливаясь. Аджай бережно вытирает мое лицо салфеткой.

— Я хочу умыться, — осматриваю кабинет в поисках нужной двери, и отец сам провожает меня в уборную.

В окружении троих самых близких мне мужчин, я стою у источника, набираю в ладони воды, пока та не начинает переливаться, и плещу на лицо. Становится немного легче, и я, наконец, в состоянии трезво воспринимать информацию.

Мы возвращаемся в кабинет, и отец просит моих мужей присесть в гостевые кресла, сам же, держа меня за руку, подводит к дивану и садится рядом.

— Каларинья, ответь мне правду, — он накрывает мою руку своей и несколько секунд молчит, не решаясь озвучить вопрос, — отец твоей дочери Косм?

Имя этого ублюдка снова заставляет мое сердце содрогнуться.

— Разве может человек, швырнувший женщине в лицо деньги на аборт, называться отцом? — держусь за грудь, пытаясь унять колотящееся сердце.

Отец сочувствующе поджимает губы, но, резко выдохнув, возвращает беспристрастный вид.

— И все же?

Я столько лет избегала этой темы, что все, что произошло со мной тогда, кажется сном. Я не жаловалась, не просила помощи, не сыпала проклятьями в сторону того, кто предал. Но он вторгся в мою жизнь и снова все сломал. Долгие годы я очищала свою душу от грязи, которая там осталась после той истории, и как только вместо дерьма расцвели розы, он снова все испортил. Как же я его ненавижу!

— Д-да... — язык прилипает к небу. Я не хочу говорить признаваться отцу в этом, но ситуация вынуждает.

Папа снова вздыхает и потирает лицо ладонями, качает головой и долго смотрит в потолок. И мне кажется, что он пытается сдержать слезы.

— Значит, не лжет...— обреченно опускает голову, но через мгновение вспоминает, что он не обычный человек, а король, и усилием воли возвращает хладнокровие. — Косм успел сделать тест на отцовство и объявил Альвенте, что он является отцом принцессы, наследницы сильной линии.

Во рту чувствую металлический привкус и понимаю, что прикусила губу. Как же мне хочется придушить эту тварь!

— Он похитил ребенка! — вижу, как вздуваются вены на шее моего медведя.

— Не просто ребенка. Свою дочь! — передергивает плечами отец.

— Она не его дочь! — пытаюсь воззвать к справедливости, но меня будто не слышат.

— Для всех он отец наследницы. Он неприкасаем.

— С чего бы это? — не выдерживает Аджай.

— Таков закон, — нажимает отец и тут же поникает, будто что-то не договаривает.

— Папа!

— Он требует, оставить Таю здесь и имеет полное право на это.

Вырываю ладонь из его руки и вжимаюсь в угол дивана. От отца я ждала, что он размажет этого наглеца по стенке, а он...

— Дочь, ты многого не знаешь. Ты отсутствовала слишком долго...

— Не по своей воле! И не надо оправдывать этого зверя! Он украл то, от чего жаждал избавиться. Она не его дочь!

— Его, милая...

— Ты за кого, папа? — подрываюсь с места, повышая голос, но отец никак не реагирует на мою выходку.

— Я пытаюсь придумать, как быть в сложившихся обстоятельствах.

— Оставьте это нам! — давит Нур.

— Всем работы хватит... — король кладет руку на плечо медведю, — вот и докажете свою любовь к моей дочери.

— Что ты задумал?

— Присядь, каларинья. И выслушай.

Не могу унять дрожь в мышцах. Не понимаю, как трое мужчин могут спокойно сидеть и о чем-то думать?

Аджай притягивает меня за бедра к себе и, уступает место в своем кресле. Сам становится позади и кладет руки мне на плечи. Чтобы я снова не вскочила, видимо.

— Альвента погибнет, если здесь не останется хотя бы один носитель нашего гена.

— Вы Хранитель? — слышу из-за спины.

— Не понимаю, о чем ты, сынок.

— На Ману-ре, да и в других системах, жизнь планет поддерживают Хранители. Только те, которых мы знаем, обладают неимоверное психической и