Развод. Горькая правда - Кира Туманова

— Не страшно, месяца три на подготовку у нас есть. Команду обучим, работу настроим, они и без вас смогут справляться. Помощника вам найдём. Можете приезжать иногда, хвосты им крутить.

— Как Михаил Ильич? — робко интересуюсь я. — Не уверена, что потяну такой уровень.

Мне нравится задор Сокольского, но я серьезно опасаюсь, что мне будет тяжело. Не хочется подводить человека, он же всерьез на меня рассчитывает.

— Ну, как Михаил Ильич, хвосты крутить вы пока не сможете, — хмыкает, — но со временем научитесь.

— Я даже не знаю…

— Вы соглашайтесь, а там по ходу дела уже разберемся. Когда ещё будет такой шанс?

Наверное, разбираться по ходу дела — это уже мой лозунг. После аварии всё чаще мне приходится говорить себе эту фразу.

Чувствую, как малышка легонько пинает меня пяточкой. Успокаивающе кладу руку на живот и улыбаюсь. Кажется, у Сокольского есть поддержка.

— Ладно, давайте попробуем.

* * *

Открыв тугую дверь подъезда, придерживаю её ногой, чтобы успеть проскочить в щель вместе с пакетом продуктов.

По ушам сразу же бьет какофония звуков. Заливается пискливым лаем собака, орёт какая-то женщина и пищит оборудование.

Захожу в подъезд и пакет падает из рук.

На каких-то петлях висит Глеб, обвешанный датчиками. Шагает на металлических лыжах. Или это лыжи сами идут и учат его ноги ходить — не знаю.

Рядом валяется перевернутое инвалидное кресло.

Зрелище не для слабонервных, и я могу понять маленькую собачку, которая, задрав морду, заходится лаем.

— Устроили здесь спортзал, а это общедомовое имущество, — перекрикивая свою собаку орёт полная женщина. — Вы свет и электричество жжете, а платят все жильцы.

Глеб невозмутимо болтается на ремнях. Сосредоточенно смотрит вперед и идет походкой космонавта. Со стороны кажется легкой задачей, но я вижу бисеринки пота на висках.

— Я полицию вызову! Куда управляющая компания смотрит! Только наркоманов отвадила, теперь спортсмены у нас здесь появились…

— Прекратите визжать, — рявкаю я. — Не видите что ли, человек не спортом занимается. — показываю взглядом на кресло.

— Мне плевать, чем он занимается! Дуру эту, кто убирать будет? Пусть к себе домой идёт. Эй, заканчивайте!

Стучит пальцем по какому-то жидкокристаллическому экрану и оборудование тут же выдаёт громкий писк. Женщина испуганно отшатывается.

— А это не ваша собака в лифте гадит? — наступаю на неё. — В общедомовом имуществе?

— Моя Эльза? Нет, конечно, — подхватывает собаку на руки.

— Вот шли с ней гулять, и идите. А то покричите, погулять забудете, потом с кучами ездить приходится. Я разберусь!

Возмущенная женщина, высказывая своей Эльзе недовольство «этим бедламом», покидает подъезд. Поднимаю коляску, откатываю её в угол и подхожу к Глебу.

— Ты с ума сошел? Как ты сюда залез?

— Я не сам, мне мама помогала и Сашка. Он хоть и в зелёнке, но сильный парень. Инструктор не пришёл, но я и сам справлюсь, — продолжает шагать, взгляд сквозь меня. — Я умею, не переживай.

— Да я не переживаю, — фыркаю, — просто оборудование дорогое, тебе соседи быстро повыкручивают все.

— Не повыкручивают. Здесь камеры, с охраной договорился, с управляющей тоже, — продолжает выполнять повороты. — Это же ненадолго. А мне нельзя ни одного дня терять.

— Бодрый ты, — поднимаю пакет с молоком, который так и лежит на полу. — Хотя это и так было понятно. Нину сейчас пришлю, пусть поможет.

— Не надо, я справлюсь. Мама пирожки печёт, — с шумом выдыхает. Видимо, это тяжело ему даётся.

— Что? — пакет снова готов выскользнуть из пальцев.

— Сашка просил с яблоками.

— Ладно, я должна сама это увидеть, — в шоке оглядываясь на Глеба через плечо, иду к лифту.

50. Неудобно вышло

Я открываю дверь как раз в тот момент, когда мой телефон начинает звонить.

«За деньги — да! День-день-день-деньги — да!»

Надрывается Инстасамка.

Ей вторит радостный Хагги, который, повизгивая, бросается мне под ноги и пытается зализать до смерти.

Выпутываю запястья из ручек пакетов и судорожно ищу источник воплей в сумочке. Как всегда, в таких ситуациях сумка волшебным образом превращается в склад ненужного барахла, под руки лезет куча всякой мелочи, но только не то, что нужно.

«День-деньги — да!»

— Хагги, уйди, не мешай.

Да замолчит она уже или нет!

Наконец-то нахожу источник воплей, быстро прикручиваю звук и испуганно поднимаю глаза.

У входа в кухню стоит побледневшая Нина, испачканными в муке руках держит свой телефон. Гипнотизирует экран, будто не верит. Поднимает взгляд на меня и заносит палец, чтобы снова позвонить.

— Не надо, — коротко говорю я и отворачиваюсь, делая вид, что не могу развязать пояс плаща.

Мне отчего-то неловко. Страшного ничего не произошло. Ну дурацкий рингтон, что такого. Только почему-то на душе становится гадко, будто я плюнула в человека. Моя маленькая месть свекрови кажется сейчас глупым ребячеством.

Нина обижено поджимает губы.

— Мы беспокоились, Саша просил позвонить, — цедит сквозь зубы, отворачивается и уходит на кухню.

Тяжело вздохнув, вешаю плащ. Не извиняться же перед ней сейчас за то, что было сделано давным-давно.

— Вика, иди сюда. Смотри, что у нас здесь с бабушкой… — с кухни Сашкин голос.

— Сейчас, малыш, руки вымою, — откликаюсь я.

Ничего себе, родственные связи всё-таки проснулись? Не помню, чтобы Сашка был в восторге от Нины, когда я привезла его к ней в первый раз.

Нарочито долго вожусь в ванной. Пытаюсь сообразить, как вести себя с Ниной сейчас.

Да, она услышала рингтон, который стоит на моём телефоне. И что с того? Вообще-то это моя квартира и я здесь живу по тем правилам, которые выработала за последние месяцы.

Нина и Глеб просто наглые захватчики, которые свалились мне на голову. Поэтому я буду вести себя так, как мне удобно. И, если кого-то что-то не устраивает — могут убираться прочь.

Говорю это себе, но почему-то не могу поймать правильное настроение. Не чувствую уверенности в своей правоте.

Я стала другой за последние месяцы — злее и бесстрашней, нет больше боязливой и наивной Вики. Но почему-то выходить из ванны и вновь встречаться взглядом со свекровью мне не хочется.

Телефон, брошенный на край раковины радостно попискивает сообщением от Марии, сдобренным кучей сердечек.

Да ты же моя умничка! Паша рассказал! Горжусь.

Расплываюсь в улыбке. Для людей, от которых я видела только добро, наверное, я осталась прежней.

Пока я думаю, что ей ответить, от Марии приходит ещё одно сообщение.

Поговори с Глебом. Хорошо, от души. Очень тебя прошу.

И опять острыми коготками царапает по сердцу, будто кто-то пытается сковырнуть пластырь с незажившей раны.

Раздражённо кладу телефон на полку в ванной. Не хочу