Побочный эффект - Ольга Вечная

- Понятно. Я хочу тебя кое о чем попросить, если можно.

- Попроси.

- Может быть, на обеде? Не хочу, чтобы ты быстро отказался. Мне нужен стратегический запас времени, чтобы тебя переубедить.

- Приглашаешь меня на обед?

- Если ты не занят.

- Можно. Не долго.

- Конечно. Принесу тебе кофе тогда.

Поворачиваюсь к двери. Сердце так и рвется из груди, никак не привыкну к его реакциям.

- Алена, - окликает.

Оборачиваюсь. Он усмехается:

- Не забывай про субординацию.

- Мы же наедине, - нервно улыбаюсь.

Он чуть сжимает губы, будь это другой человек, я бы подумала, что он пытается побороть улыбку. Потом кивает:

- Мне черный двойной.

- Разумеется.

Выхожу в коридор и спешу к лестнице — снова нет сил ждать лифт! Бегу по ней вниз, предвкушая грядущий день — все мне в нем нравится, каждая минута расписана и будоражит.

Ощущаю внутри победную эйфорию, хотя ни с кем не сражалась. Если только с собой? Сжимаю кулаки и улыбаюсь.

Глава 33

- Это слишком дорогой ресторан. Надеюсь, нас сюда не пустят, - я разглядываю свои трехлетние кроссовки с утеплителем и полы черного пуховичка.

Сидящий за рулем Тимур на миг опускает глаза и улыбается. Действительно улыбается! Видимо, мне наконец-то удалось застать его врасплох, ага! Так и знала, что он живой человек.

Зубы у него белые-белые, но не такие, как сантехника, а естественные. И я улыбаюсь тоже.

Удобное место на парковке как будто нас и ждет.

- Счет мой, не переживай.

- Я четыре часа смотрела на тебя в операционной — вот это все... - киваю на здание, - правда лишнее.

- Как с тобой сложно. Просто скажи, что ты в восторге.

- Я буду в восторге, если еду принесут быстро и порция будет большой.

Странно так много общаться с кем-то, кто не Мирон и не Лиза, да еще и вне стен больницы. Причем Мирон достался мне по наследству от дружбы наших родителей. Он — не личное достижение и, по-хорошему, не считается.

Первые полчаса я об этом не думаю, потому что мы едим. Две операции, четыре часа на ногах, кровотечение, всплеск адреналина. Как следствие после - откат и дикий голод.

Поначалу, когда приносят горячее, я стесняюсь, но через минуту не выдерживаю заказываю еще одну порцию рыбы. Это просто несерьезно для работающей женщины! Порции для шестилетних детей.

Тимур уважительно кивает и следует моему примеру.

- Так что? - говорит он мне, когда официант меняет пустые тарелки на чайник чая, прозрачного, как слеза младенца. Там точно есть заварка или нас облапошили как с основным блюдом? - О чем ты хотела попросить?

- Вы... то есть ты заинтригован?

Он упирается локтями в стол и приподнимает брови.

- Раз это заставило тебя перейти на ты — очень.

Улыбаюсь и быстро убираю растрепанные волосы за спину. Прическа, наверное, «блеск», после душа некогда было расчесаться. Жаль, под рукой нет карандаша.

Эккерт смотрит вопросительно, вот только не в глаза, а на мою шею. Опускает взгляд к виднеющимся в вырезе кофты ключицам. Он словно всеми силами старается сохранить глубокомысленный вид, но в стенах этого ресторана мы словно перемещается обратно в командировку. Как будто не оставили в Новгороде то, что случилось в Новгороде. Захватили магию с собой.

- Да. Перейду сразу к делу: Лиза Голубева — наша с тобой бывшая одногруппница и по совместительству моя лучшая подруга.

- Так.

- Помнишь ее?

- Конечно. Высокомерная зубрилка.

Хищно прищуриваюсь — не Эккерту жаловаться на высокомерие.

- Она блестящий офтальмолог — и детский, и взрослый. Недавно Лиза задумалась о подработке в частной клинике. И, большая удача: мне почти удалось заманить ее к нам!

Специально говорю «к нам», чтобы уточнить — я все еще претендент на должность зав отделением? Вглядываюсь в его глаза, мой визави хмурится.

- Она прекрасный врач, чуткая и доброжелательная. Ты ужасно пожалеешь, если упустишь ее. Вероятно, вся твоя империя однажды рухнет только из-за этой оплошности.

Уголки его губ слегка поднимаются, а взгляд теплеет.

- Я и не планировал отказываться. Пусть придет на собеседование. Когда?.. - барабанит пальцами по столу, задумавшись. - Давай так: с четверга по воскресенье в любой день. Пусть только заранее позвонит моей помощнице, чтобы уточнить время.

Так просто?

- Спасибо-спасибо! Ты не пожалеешь.

- Да без проблем, мы же ищем кадры. Почему ты вообще решила, что я буду против?

Делаю большой глоток безвкусного кипятка с нотками мелиссы и пожимаю плечами:

- Ты отказал Мирону. Мирону Долину. И я подумала, что... не хочешь работать с одногруппниками. Может, какие-то принципы. Или... скажем, студенческие обиды?

- Именно Мирон Долин не подходит «Эккерт-про». Я в курсе, что он твой друг, но нет, - насмешливо.

Вспыхиваю негодованием!

- Почему?

- Мне нужно объяснять, почему я не хочу его видеть в своей клинике?

- Если не сложно.

- Мне не бывает сложно, я просто не хочу.

Да господи боже.

- Обосновать свое мнение? - всплеск негодования такой силы, что мне приходится взять паузу на глоток по-прежнему пресного чая, чтобы не устроить сцену. - Ты ведь принял решение, исходя из каких-то показателей. Так озвучь их.

Он тоже делает глоток, морщится, и тянется за сахаром.

- Следующий вопрос.

Кусочек тростникового сахара падает в его чашку.

- Переводишь тему.

- Не понимаю, почему вообще должен отчитываться за свои решения, - температура его тона может заморозить среднего котенка.

- Не отчитываться, а объяснить. Мирон хорошо учился. Лучше тебя иногда. Работой горит, но ты относишься к нему как будто пренебрежительно. Если это личные обиды, я бы хотела о них знать, потому что я работаю с тобой. И если Лиза к тебе устроится, для Мирона это будет двойной удар.

Он пожимает плечами.

- Переживет. Впрочем, плевать.

- Что?

- Какое мне должно быть дело до его ударов? Почему мы вообще обсуждаем Мирона Долина за обедом? Я не хочу.

- Он мой лучший друг.

- Мне он никто.

- А я?

Это было опасно.

Мой взгляд впечатывается в пустое белое блюдце с пустой чашкой, стоящие передо мной. Эккерт молчит, а я не нахожу в себе сил поднять глаза и попытаться угадать его мысли. Задала вопрос, а ответ знать не готова. Окей, Алена, держись, ошибки случаются.

Куда уж хуже: мы спали, а на утро он не позвонил.

- Может быть, десерт? - воркует подошедший официант.