Отпусти меня - Литтмегалина

— Давай переберемся на заднее сиденье.

После секундного колебания Надишь согласилась.

На этот раз, неудобно устроившись на тесном заднем сиденье, они целовались долго и куда более откровенно. Сейчас Джамал был так разгорячен, что Надишь впервые задумалась, как далеко все это может зайти. Нет, она не боялась Джамала, будучи уверенной в том, что он не воспользуется своей силой. Решение было за ней, но она не знала, что планирует делать. С одной стороны, она чувствовала возбуждение, пусть даже такое слабое, что открой окно — и его ветром сдует. К тому же она до сих пор принимала противозачаточные таблетки, и отсутствие риска забеременеть давало ей определенную свободу…

— Ты такая красивая… — обхватив ее щеки своими большими ладонями, хрипло пробормотал Джамал.

Это был очень неудачный выбор фразы, и слабенький жар сменился леденящей волной, оставившей мурашки там, где она прошла по коже. В следующую секунду ладони Надишь уперлись Джамалу в грудь и начали толкать.

— Я сказал что-то не то? — отстранившись, растерянно осведомился Джамал.

— Все в порядке, — сказала Надишь и провела по лицу ладонями, пытаясь прогнать воспоминание о другом мужчине, который не раз говорил ей то же самое, лежа рядом с ней в постели. — Я просто устала. Отвези меня домой.

Хотя во вздохе Джамала отчетливо послышалась досада, его ответ прозвучал мягко и терпеливо:

— Как хочешь.

Джамал открыл дверь, обошел машину и занял водительское место. Надишь осталась на заднем сиденье, чувствуя себя разочарованной и растерянной. Ясень переживал из-за ее чрезмерно укрепившихся отношений с алкоголем, но только теперь, много недель спустя, она испытала по-настоящему зверское желание напиться. Уж тогда бы она устроила. Она бы убедилась, как мало ей нужен Ясень для веселья. Она бы заменила воспоминания о нем другими, с Джамалом. Ей хотелось, чтобы это наваждение закончилось.

В полном молчании Джамал довез ее до дома. Стоило ей выйти из машины, и на нее набросился ветер.

— Прости меня, — сказала Надишь, стоя возле раскрытой дверцы машины и чувствуя, как от холода зубы уже начинают выбивать дробь.

— За что?

— Просто прости.

— Ладно… — кивнул Джамал. — Завтра меня не жди. Я занят.

Он сел в машину и уехал.

В одиночестве своей комнаты Надишь призналась себе, что рада, что все оборвалось в последний момент. Джамал был слишком кшаанец, чтобы не счесть ее решение отдаться ему предосудительным, пусть даже он был тем, кто получит выгоду от ее распущенности. Однажды она уже рискнула его уважением… ей не стоило делать это еще раз.

* * *

В понедельник Надишь и ее паранойя приступили к работе одновременно. «Кто из них?» — думала Надишь на пятиминутке, всматриваясь в смуглые лица. Перехватив ее взгляд, Нанежа послала ей ослепительную улыбку. Надишь решила, что ей померещилось.

В первую половину дня Ясень так часто отлучался в стационар, что к обеду Надишь уверилась, что теперь он терзает одну из палатных медсестер. Она также заподозрила, что сходит с ума.

Во вторник, когда на пятиминутке Нанежа улыбнулась ей снова, ощущение безумия усилилось. В больнице стартовал обязательный медосмотр для медсестер. К сожалению, психиатр не входил в список врачей, необходимых для посещения.

В среду скорая привезла девушку с перерезанными венами. Врачи скорой наложили давящую повязку, так что на момент прибытия в больницу кровотечение уже остановилось, но порезы на руке требовали швов.

— Опять ты, — вздохнул Ясень. — Какой раз уже? Третий? Четвертый?

Несмотря на явное недомогание, вызванное потерей крови, девушка послала ему милую улыбку. У нее были нахально вздернутый носик и круглые, как пуговицы, глаза. Все это в сочетании с удлиненными передними зубками придавало ей сходство с крольчишкой.

— Он теперь целый месяц будет меня жалеть, — уверяла девушка в перевязочной, пока Ясень накладывал тоненькие, едва заметные швы поверх белесых шрамиков предыдущих порезов. — Может даже женится.

— В предыдущие три раза не женился, а теперь женится? — выразил скепсис Ясень. — На руку свою посмотри. Во что ты ее превратила?

— Ты красиво шьешь, аккуратно. Не то что тот балбес, к которому меня в первый раз привезли. Я теперь всегда прошу только к тебе.

— Даже не знаю, смеяться мне или плакать. Пойми ты, дуреха: однажды скорая не успеет или вовсе не приедет — это же Кшаан, тут многое может случиться. И не будет тебе ни того парня и никаких других…

Ясень до последнего стежка продолжал увещевать ее, и девушка, кажется, таки прониклась. Во всяком случае начала посматривать на обновленную коллекцию шрамов с сожалением.

— Лучше бы любви не существовало вовсе, — печально посетовала она перед уходом.

— Тут я с тобой согласен, — кивнул Ясень. — От всех этих избыточных привязанностей одни проблемы. Попроси у постовой медсестры стакан воды и езжай домой. Надеюсь больше не увидеть тебя на приеме.

— Какая очаровательная беседа, — едко прокомментировала Надишь, едва за пациенткой закрылась дверь.

— Да, приятно наконец-то пообщаться с девушкой, которая не считает меня монстром, — буркнул Ясень, наспех делая пометки в амбулаторной карте. — Очень милая девочка, даже если мозги немного набекрень. Тот парень не знает, что теряет.

— И тебе ли жаловаться на избыточные привязанности? — продолжила Надишь. Следующий пациент уже вошел, но она не могла остановиться, поэтому просто перешла на ровеннский. — У тебя то одна медсестра, то другая. Ты имена-то хоть запоминаешь?

— С твоим у меня не возникло сложностей.

— Ура, — злобно сказала Надишь. — Я была особенной.

— Нади, откуда все эти навязчивые фантазии про мои связи с медсестрами?

— Даже не знаю, с чего бы я такое заподозрила. Мы, кшаанки, все такие тупые.

Ясень снял очки и потер переносицу.

— Почему бы не перестать обсуждать мою мнимую сексуальную жизнь и не заняться тем, что люди на работе делают? Работают. Тут вообще-то человек с переломом сидит.

Надишь наконец-то обратила внимание на пациента и при виде его распухшего втрое носа густо покраснела.

В четверг, когда Надишь забежала к Лесю и Нанежа в очередной раз ослепила ее своим сияющим видом, она не выдержала.

— Ты окончательно спятила, Нани?

— Я просто счастлива, — невинно сообщила Нанежа. — И хотела поделиться радостью с тобой. Ой… хотя вот именно тебе за меня порадоваться не удастся.

— Что между вами происходит? — спросил Лесь, тревожно переводя взгляд с одной на другую. — Откуда эта ненависть?

— Все хорошо, — сказала Надишь, ощущая, как ее сердце оплетают ядовитые побеги. — Мы почти дружим. Видишь, она даже радостью пыталась со мной поделиться.

В пятницу, пройдя в течение недели электрокардиографию, флюорографию, рентгенографию и оставив самое противное напоследок, Надишь