Искушенный Наследник - Мишель Хёрд

Не в силах больше сдерживаться, я даю волю слезам, превращаясь в рыдающий комок в его руках.

Мне так жаль. Я бы хотела быть сильнее.

Я ненавижу то, что это делает с ним.

Кристофер ведет нас к дивану, и когда мы садимся, я тыльной стороной ладони вытираю щеки.

Тишина наполняет комнату, и я понимаю, что не могу продолжать в том же духе. Это несправедливо по отношению к Кристоферу. Он заслуживает кого-то, кто… не сломлен. Сдавленный всхлип срывается с моих губ, и я сама себе кажусь жалкой.

Кристофер заслуживает жену-трофей.

Тяжело сглотнув, я собираю в кулак остатки мужества и произношу:

— Мне правда очень жаль. За всё. Ты заслуживаешь гораздо лучшего.

Чем я… эта сломленная женщина, которой я стала.

Он молчит и, пристально глядя на меня, ждет продолжения.

Я снова сглатываю ком в горле.

— Я… я чувствую себя так… будто я всё еще застряла там.

— Но ты ведь знаешь, что ты в безопасности, верно? — мягко спрашивает он.

Я киваю, уставившись на свои руки, лежащие на коленях.

— Прости меня. — Мой голос дрожит, когда я признаюсь: — Я не хотела тебя расстраивать.

Он тянется к моим рукам, но тут же отстраняется.

— Дело во мне? Я сделал что-то не так?

Я качаю главой, мои плечи поникают.

— Нет. Это просто… я.

— Тебе совсем не становится лучше? — я слышу нотки отчаяния в его голосе, и это разбивает мне сердце еще сильнее.

— Я просто… мне просто страшно… всё время. И кажется, что это лишь вопрос времени.

— Вопрос времени до чего? — спрашивает он.

Мои плечи опускаются еще ниже, я качаю главой, не в силах произнести эти слова.

Кристофер поворачивается ко мне всем телом.

— Вопрос времени до чего, Дэш? Что должно случиться?

Не находя в себе смелости сказать это вслух, я всхлипываю:

— Я не могу.

— Можешь, — настаивает он. — Скажи мне. Пожалуйста.

Кажется, если я произнесу эти слова вслух, они станут реальностью. С моих губ срывается рыдание, звучащее потерянно и хрупко, когда я шепчу:

— До того, как ты меня бросишь.

Я закрываю глаза, и по телу пробегает дрожь.

— Ты правда думаешь, что я тебя брошу? — спрашивает он, и в его тоне звучит крайнее недоумение. Будто это самая абсурдная идея в мире.

Я киваю, и отчаянный звук вырывается из моей груди.

— Как ты можешь так думать? — в его голосе нарастает раздражение. — После всего, что было между нами, после всех тех раз, когда я уверял тебя в своей любви, в том, как много ты для меня значишь? Почему?

— Это… просто… оно здесь. — Я делаю удушливый вдох. — Оно всегда здесь.

— Я сделал или сказал что-то, что навело тебя на эту мысль? — Слыша, как он раздавлен, я чувствую себя ужасно и могу только качать главой. — Тогда что, Дэш? Между нами всегда всё было прочно. Почему ты усомнилась во мне сейчас?

Я снова всхлипываю и сквозь слезы выпаливаю:

— Я не в тебе сомневаюсь.

На этот раз Кристофер тянется к моему лицу и, взяв меня за подбородок, поворачивает мою голову так, чтобы я посмотрела на него.

— Дэш, пожалуйста, откройся мне.

Наши глаза встречаются, и при виде тревоги и душевной боли в его взгляде слезы хлынули с новой силой.

— Однажды… ты поймешь… что можешь найти… кого-то гораздо лучше… чем я. — За этими словами следует резкий, горький привкус желчи во рту.

— Никогда, — хрипит он, и его черты лица ожесточаются еще сильнее. — Никогда.

Слова, в которые меня заставили поверить — которые вбили мне под кожу — вырываются из меня вместе с тяжелым дыханием:

— Ты заслуживаешь жену-трофей. Не кого-то вроде меня. Не что-то настолько… сломленное.

Кристофер поднимает руки, обхватывая мое лицо ладонями. Его глаза сияют напряженным светом, когда он стонет:

— Ты не сломлена, Дэш. Ты прошла через ад, и тебе просто нужно время, чтобы исцелиться. — Он придвигается ближе, его руки скользят к моей шее. — Посмотри на меня. — Мои глаза встречаются с его. — Расскажи мне, что произошло. Пожалуйста.

Под его пристальным взглядом я чувствую, как меня разрывает на части. Это бремя становится слишком тяжелым, чтобы нести его в одиночку, но…

ГЛАВА 26

КРИСТОФЕР

Я вижу, что она начинает колебаться, и это заставляет меня сказать:

— Расскажи мне.

Она опускает глаза, шепча:

— Я не хочу, чтобы ты стал смотреть на меня по-другому.

Я снова мягко приподнимаю её лицо за подбородок.

— Этого никогда не случится. Поняла? — Я прижимаю руку к своей груди. — Ты ведь знаешь меня. Доверься мне, Дэш.

Боже, просто впусти меня.

Она поджимает ноги под себя и придвигается ближе, пока буквально не вжимается в мой бок. Я не шевелюсь, пока она не обхватывает меня за талию, прижимаясь лицом к моей груди. Я обнимаю её, прижимая к себе, и жду, молясь, чтобы она открылась.

— Он… он… — шепчет она, и я наклоняю голову ниже, чтобы лучше слышать. — Он причинял мне боль.

Я целую её в макушку и снова замираю.

— Он не давал мне еды, — наконец начинает она говорить. — Он хотел, чтобы я говорила ему… я… я… я… — Она замолкает, тяжело сглатывая. — Он хотел, чтобы я говорила определенные вещи, и если я этого не делала, он бил меня или забирал еду.

Когда она замолкает, я спрашиваю:

— Ты сможешь сказать мне, что именно он заставлял тебя говорить? Чтобы мы знали, каких фраз стоит избегать.

Дэш долго молчит, но я чувствую, как она напрягается, а затем её тело вздрагивает.

— Он… он хотел, чтобы я говорила, что л-л-л-люблю… его.

Я снова целую её в волосы, крепче сжимая в объятиях.

— И что еще?

— Что мне жаль, что я предала его. — На этот раз слова даются ей легче.

Когда она снова замолкает, я спрашиваю:

— Что еще он говорил тебе?

Она судорожно вдыхает и качает головой. Опустившись губами к её лбу, я шепчу:

— Расскажи мне.

Её руки сильнее впиваются в меня.

— Что мне нужно похудеть. — Её дыхание учащается, и я понимаю: мы подбираемся к тому, что травмировало её больше всего. — Что