Наследник чемпиона - Марика Крамор

— Прямо сейчас посмотрю, в каком магазине купить можно!

— И пижама…

— Без вопросов, — отзываюсь я решительно, глядя ей в глаза.

— И… и белье!

— Да нет проблем! — посмеиваюсь я, уверенный, что у меня все получится. Есть у нее еще какие-то варианты меня «завалить»?

— Постиранное! — вновь бросает мне вызов.

— У меня есть стиралка, не волнуйся.

— А еще зубная паста, щетка! И любимая кружка!

— Анют, ты вот не перегибай, — смелею я. — С обычной кружки попьет. Или в магазине сам выберет. Еще будут указания?

Глаза ее горят противостоянием, а я молча жду. Иии?..

— Ладно! Я завтра тебе отвечу!

— В какое время его забрать? — стараюсь сдержать победную улыбку. Эх… завтра намечается веселый денек! Бедный Никита, мне его уже немного жаль.

— До завтра, Назар!

И сердито обходит машину. Вон! Дверью даже хлопнула! Бесится! Но это лучше, чем пустота и ноль эмоций. И никакому Никите я ее не отдам. Не поедет она к нему завтра!

Ловлю обеспокоенный взгляд сына через стекло и показываю большой палец вверх, совсем нескромно улыбаясь.

У меня внутри роятся облегчение и радость. Еще немного покалывает неприятное мужское имя, но на завтра у меня уже почти готов план.

Машу вслед удаляющейся машине и прячу ладони в карманах.

Даже если их встреча завтра и состоится, то она будет короткой.

Глава 30

НАЗАР

К своим я подъезжаю раньше минут на пятнадцать. Для меня это редкость, обычно приезжаю впритык.

Машина остывает под подъездом — я охлаждаю турбину. Мотор щелкает, нервничая, как и я. Выхожу. Из багажника достаю неприличных размеров букет. Пройти мимо и не обратить внимание невозможно. Анюта, конечно, от меня не примет, но я схитрю. А если ее Никита решит подняться, в глаза такой великан бросится без вариантов.

Розы тяжелые, тугие, с запахом, который сразу бьет в грудь. Ощущаю, как шип царапает ладонь, — неглубоко, но неприятно.

В подъезде прохладно. Я оставляю букет на широком подоконнике и, закрывая собой цветы, звоню в дверь: заглянув в глазок, Аня ничего не заметит.

— Сейчас, — доносится ее приглушенный голос.

Дверь рывком распахивается.

Анюта, поджимая губы, отходит в глубину коридора, Илья торопливо натягивает на себя куртку, светится лучезарной улыбкой. Сын суетится, путается в рукавах сильнее, чем всегда.

— Привет! — радуюсь я.

Аня кивает, сдерживая напряжение. Смотрит внимательно, ища подвох.

— Пап, а я сам шнурки завязал, — Илья гордо поднимает ногу, демонстрируя достижение, а меня прошибает от этого его острого, как лезвие, «пап»… Видимо, не меня одного: Аня потирает лоб, пряча взгляд.

Я наклоняюсь, проверяю. Криво, конечно, криво, но он старался — раньше он совсем не умел, а глубокое «пап» и сейчас звенит в ушах.

— Отлично, — реагирую хрипло. — Лучше, чем у меня в твоем возрасте.

Он ликует, цепляет шапку с полки, небрежно натягивает.

Аня отходит в сторону, пропуская нас. Я жду, пока Илья возьмет рюкзак, пока он еще раз вернется за бутылкой воды, пока еще о чем-то снова вспомнит. Совсем не тороплю его — наслаждаюсь каждым мгновением. Ну… и еще больно отпускать Аню к другому, хоть я стараюсь об этом и не думать.

В подъезде я торможу у подоконника, Илья только сейчас замечает цветы.

— Илюх! — зову его тихо, заговорщицки. — Помощь твоя нужна.

Я поднимаюсь на пару ступеней, беру букет и продолжаю:

— Слушай. У меня тут важная миссия.

— Какая? — он с осторожностью оглядывает цветы.

— Это для мамы. От тебя. Ты же хочешь ее порадовать? Давай ей подарим?

Он округляет глаза.

— Ого! А так можно?!

— Пффф, конечно! Держи. Ты просто скажешь: «Это тебе». Только держи аккуратно! Я просил шипы срезать, но, видимо, несколько осталось.

Илюха обхватывает букет двумя руками, но цветы слишком большие для него и тяжелые — стебли упираются в пол, лепестки задевают куртку. Его забавно ведет в сторону вместе с букетом, и я тут же помогаю придержать наш сюрприз. Малой хохочет.

Мы возвращаемся обратно, звоним в квартиру. Анюта распахивает дверь и замирает в нерешительности.

Сначала она не понимает, переводит взгляд с меня на букет и обратно. А потом каааак поймет...

— Мама, это тебе! — торжественно объявляет Илья, едва-едва показываясь из-за крупных бутонов.

Аня, не понимая, как реагировать, протягивает руки. Машинально хватает цветы, как будто ей сунули что-то опасное. На лице ее шок, недоверие, растерянность. Она сбита с курса. И мысли о Никите сто пудов отошли сейчас на второй план.

— Это от Ильи, — поясняю я жизнерадостно.

— Ты… — начинает она, но останавливается. — Спасибо, сынок.

Она улыбается ему. А мне — нет.

— Помочь в вазу поставить? — уточняю я с легкостью.

— Да тут ведро понадобится…

Аня нервничает и косится на часы. Прекрасно! Возможно, и опоздает еще! В общем, я очень медленно помогаю с цветами, а потом коротко объявляю:

— Мы поехали!

Она кивает.

Внутри, конечно, все жжется, но я ж понимаю, что этой встречи не избежать. Все равно Аня к нему уедет! Ну да ладно, еще не все потеряно, вечер же только начинается.

— Запрыгивай, чемпион, — распахиваю дверь своей машины. — В магазин метнемся?

— Ага! А что будем покупать? — глазки его загораются.

— А что хочешь.

Завожу мотор.

— Прям все, что угодно?!

— И даже больше!

В супермаркете тележка громко щелкает, когда я выдергиваю ее из ряда.

Илья вздрагивает от звука, но тут же оживляется — хватается за ручку, будто это штурвал.

— Давай я поведу? — уговаривает меня и жадно косится в сторону полок с игрушками.

— А давай!

Он толкает тележку осторожно, но колеса ведет в сторону: тележка упрямится. Илья не желает сдаваться, а я иду рядом и не поправляю. Пусть ведет сам, как хотел.

— А можно робота?

Ухмыляюсь. Я ему готов этот магазин купить весь! Со складом и соседними франшизами!

Не сразу отвечаю, словно раздумываю.

— Можно.

— Угу! — оживает он и мигом прилипает к полкам с игрушками, яростно шаря глазами в поисках чего-то желанного. Вскоре нашу тележку украшает красный робот-трансформер.

Делаю фото и отправляю Ане. Ответ не заставляет себя долго ждать:

Анюта: «Бедная твоя квартира…»

Я героически молчу. Как будто просто отчитываюсь перед ней, а не намеренно отвлекаю от Никиты.

Далее мы останавливаемся у фруктов. Малой тянется к апельсинам, нюхает один, морщится.

— Кислый будет.

— Откуда знаешь?

— Мне так кажется.

— Тебе апельсины-то можно?

— Да! — заявляет он уверенно.

Я вновь достаю телефон, а что, мне терять возможность вновь напомнить Ане о нас? Нет уж! Ни за что!

Я: «Можно апельсины? Или лучше яблоко/груша?»

Илья наблюдает, как я печатаю.

— Ты маме пишешь?