Рискни ради любви - Кара Эллиот

Алессандра, стоявшая перед камином с разожженным огнем, медленно оглянулась. Ее распущенные волосы были перехвачены простой лентой; не ней был шелковый халат, свободно перевязанный поясом. Увидев край кружевной оборки, выглядывавшей из-под халата, Джек почувствовал, что у него перехватило дыхание. Если не считать легкого халата и ночной сорочки, на ней ничего нет, она почти обнажена.

Джек не раз бывал на ночных свиданиях, но, как ни странно, сейчас он ощутил некоторую нервозность.

Казалось, и Алессандра тоже на грани. Указав на буфет, она спросила:

— Хотите бренди?

— Благодарю.

Джек пересек ковер, плеснул себе бренди и наполнил бокал для нее. Когда он передавал его Алессандре, их руки соприкоснулись, и он почувствовал, что она дрожит.

— Возможно, глоток крепкого спиртного поможет нам обоим расслабиться, — проговорил он.

— Как и вы, я вступаю в новое поле деятельности. — Поднеся бокал к губам, Алессандра добавила: — У меня мало опыта в незаконных делах, поэтому прошу простить мне некоторую неловкость.

Джек подумал, что ее робость невероятно мила. А еще она казалась очень ранимой.

— Если вы сожалеете о своем приглашении… — начал он.

— Нет, — перебила его Алессандра. — Прошу вас, не уходите.

Странно, но было похоже, что она испытывает отчаяние.

Маркиза указала рукой на диван, и он сел. Алессандра присоединилась к нему, но ее тело оставалось напряженным.

Джек сделал глоток бренди и огляделся по сторонам, спрашивая себя, что сделать, чтобы она хоть немного расслабилась. Заметив на столе маленькую статуэтку, он поднял вверх бокал в знак салюта.

— О! Вижу, наша подруга Минерва последовала за нами в Бат из Лондона, хотя на этот раз она выглядит немного иначе.

— Поскольку она главная богиня в Бате, то неудивительно, что мы видим ее здесь. — Плечи Алессандры немного поникли. — Эта статуэтка была обнаружена в небольшом храме возле реки, где мы проводим раскопки. Я принесла ее домой, чтобы сделать некоторые тесты с моими кислотами. Это поможет определить, из местного камня она сделана или он был завезен сюда из Италии.

— Интересно, — заметил Джек. — И вы уже пришли к какому-то выводу?

Кажется, ее ответ растопил лед. Лицо Алессандры немного оживилось, она даже порозовела, когда описывала научные тесты. Без сомнения, античность — это ее страсть.

Маркиза продолжала свой рассказ.

— Леди Джаматти… то есть Алессандра, — перебил он ее. — У вас такое красивое лицо. Мне бы хотелось как-нибудь написать ваш портрет.

Она покраснела. Похоже, его слова смутили ее.

— Не сомневаюсь, что я не единственный мужчина, который говорит о вашей красоте, — добавил, он.

— Нет, — тихо ответила она. — Но у вас глаз художника, поэтому ваш — особый.

— Но это же не фальшивая лесть, Алессандра. — Потянувшись, Джек намотал на палец прядь ее волос и поднес их ближе к свече. — Вот, смотрите. На первый взгляд ваши волосы кажутся черными как вороново крыло, но в пламени свечи видно, что в них можно разглядеть множество разных, оттенков. А если присмотреться… — Он чуть передвинулся, и теперь его ноги касались ее ног. — Можно разглядеть даже цвета индиго и киновари.

— Вы видите то, чего не видят остальные люди, — прошептала Алессандра.

— Война учит человека наблюдательности, — бросил он, но тут же пожалел о своих словах. Потому что из-за них она может вновь напрячься. Вспомнив о свертке в своем кармане, он поставил бокал и быстро вынул его. — Раз уж мы заговорили об искусстве… Я принес то, что обещал принести для коллекции мисс Изабеллы. — Развернув бумагу, он показал Алессандре несколько соболиных кисточек для живописи разной толщины. — У художника не может быть под рукой слишком много инструментов.

— Как вы добры, — заметила маркиза.

Джек импульсивно взял одну из кисточек и провел мягкими волосками по ее щеке.

— Если бы я писал ваш портрет, то начал бы с бледно-персикового цвета, — сказал он.

Ее глаза округлились.

— Потом я начал бы вырисовывать детали, начав с ваших милых, сияющих изумрудных глаз. — Выбрав кисточку потоньше, он провел ею по ее векам.

— Да вы не только художник, но и поэт, лорд Джеймс.

— Джек, — поправил он ее, прикасаясь волосками к ее губе.

Ее ресницы затрепетали.

— Вы всегда соблазняете женщин с помощью искусства? — спросила Алессандра.

— Нет, — ответил он, проводя линию по ее подбородку. — Я еще ни разу не прибегал к такой технике.

Развязав пояс на ее халате, он позволил тонкому шелку упасть, открывая его взору тонкую ткань ночной сорочки Алессандры. Джек слегка ударил кисточкой по ее ключице.

— Самый первый набросок много обещает. — Голос маркизы стал хрипловатым, казалось, она прерывисто задышала. — Все зависит от того, как вы выпишете детали.

Этот звук — легкий, сексуальный шепот — распалил в его животе жар.

— Алессандра, да никак вы со мной флиртуете?

— Да-а? — Алессандра вытащила еще одну кисточку и скрутила ворсинки жгутиком. — Нуда, возможно, флиртую. — Она тоже провела кисточкой по его подбородку и остановила ее у воротничка сорочки. — На фоне белого льна твоя загорелая кожа по цвету походит на бронзовое сияние древней статуи, — прошептала она. — Пожалуй, ты напоминаешь мне Марса. Или, быть может, Аполлона.

Потянув за кончик галстука, она развязала его.

Джек сбросил сюртук и жилет. Медленно размотал накрахмаленный лен галстука, и тот упал на пол. Расстегнув верхние пуговицы рубашки, он помедлил.

— Могу я снять сорочку? — спросил Джек, помолчав.

Она кивнула.

— Но мы не должны шуметь… и я не смогу долго находиться здесь. — Алессандра опустила глаза. — И еще я должна предупредить вас, что Изабеллу порой преследуют ночные кошмары, так что, возможно, мне придется внезапно уйти…

— Понимаю, — перебил ее Джек. — Ты имеешь право жить по определенным правилам, и я готов их уважать.

Алессандра не сказала больше ни слова. Джек стянул с себя рубашку через голову. При виде ее женственной фигуры и налитой груди, просвечивающей сквозь тонкую ткань сорочки, Джек почувствовал, что сгорает от желания. Однако он заставил себя не спешить. Дисциплина, дисциплина. Несмотря на то, что с каждым мгновением ему было все труднее сдерживать себя.

Алессандра подняла глаза, и на мгновение ему показалось, что золотистые отблески пламени свечей застыли на ее ресницах. Медленно, очень медленно она подняла свою кисточку и провела ею по его ключице.

— Даже представить не могу, чтобы у кого-то из лондонских щеголей были такие же развитые мускулы.