Совращенная - Вирджиния Хенли

– Членов аристократического общества! – осклабился Харт. – Умеете вы подобрать слова, Алекс.

«Непременно напишу об этом безобразии!» – решила девушка.

Время шло, джентльмены постепенно освобождались от сюртуков, жилетов и шейных платков, разваливались на кушетках, проститутки садились на них верхом или устраивались между ног. «Никогда этого не забуду! У меня точно глаза открылись на мужчин из высшего общества!»

– Неужели этим животным действительно нравится накачивать девушек джином, пока они не свалятся замертво?

– Нравится. Это их забавляет.

– Отвезите меня домой, пожалуйста, – попросила она Харта.

В карете Алекс вдруг вспомнила слова Ника Хаттона: «Не хотелось бы мне, чтобы ты узнала обратную сторону жизни Лондона. И это касается не только бедных районов, Александра. Зло и скверна расцветают пышным цветом и среди бомонда». Алекс забилась в угол кареты. В этот момент ей не очень нравился Харт Кавендиш. Да и сама она, со своим неуемным любопытством, тоже себе не нравилась.

Пару дней Александра практически не выходила из дому, писала статью о проституции.

За окном кружились первые снежинки, навевая меланхолию. Алекс решила выпить чаю с Дотти, она давно уже не проводила время со своей бабушкой. После переезда Руперта дом опустел и казался слишком тихим, Алекс скучала по брату.

Дотти стояла в холле и разбирала почту.

– «Гривз и Хокс», «Гогин Бразерс», «Хантсман и сыновья». Хвала Господу, всем херувимам и серафимам, что это счета Руперта! Дьявол его побери, надеюсь, он придет за ними.

– Я тоже по нему скучаю.

– Скучаешь? Тогда для следующей встречи советую запастись лопатой, да побольше!

Алекс засмеялась. На душе полегчало.

– Я с радостью отнесу почту на Кларджес-стрит. У него дел невпроворот, ведь он недавно женился.

Дотти открыла приглашение и бросила остальные письма на столик.

– Кстати, о дьяволе – или теще дьявола, – Хардинги приглашают нас на обед. Боюсь, Аннабель мне не переварить, даже с моим железным желудком.

– Железным желудком? Хорошо сказано!

– Секрет моего долголетия: железный желудок и каменное сердце.

– Вовсе оно у вас не каменное, Дотти!

– Конечно, нет, милая. Я нарочно наговариваю на себя, чтобы услышать похвалу окружающих. Так что не старайся. – Дотти нацарапала на приглашении свои извинения. – На приеме нам собираются сообщить, что Оливия ждет ребенка, а мы должны изобразить удивление и поздравить ее. Мужчины будут курить сигары Хардинга, а ты знаешь, как я ненавижу мужчин с сигарами, выглядит так, будто они член собачий сосут! Передай им наш отказ, когда понесешь брату почту.

Алекс с Дотти пришли к выводу, что Оливия беременна. Возможно, они ошибаются. А если нет, вполне вероятно, отцом ребенка является Руперт, а значит, он совершил благородный поступок.

Алекс решила прогуляться под снежком. Брать с собой Сару не имело смысла, она сходит на Кларджес-стрит и к обеду вернется. Девушка надела теплую накидку и собрала письма со столика. Фонари вдоль Керзон-стрит горели, и Алекс со смехом подставила лицо снежинкам. Вскоре она уже стучала в дверь дома Оливии и Руперта. Открыла служанка.

– Простите, мэм. Леди Лонгфорд нет дома. Она ушла в гости к лорду и леди Хардинг, вернется к обеду.

– Вообще-то я пришла к Руперту. Я его сестра.

– Его светлость занят, мэм. Желаете подождать?

– Да, благодарю.

Алекс сняла накидку и, стряхнув с нее снег, повесила на вешалку. Прислуга сделала реверанс и испарилась. Алекс стало интересно, с кем у Руперта встреча, но загадка разрешилась сама собой – из гостиной доносились мужские голоса.

– Я думал, мы сегодня сходим к Чарли Шампань. Я там несколько месяцев не показывался, она, должно быть, уже решила, что я исчез с лица земли.

О, да это же Кристофер! Глубокий голос близнецов Хаттон ни с чьим другим не спутаешь. Она подошла поближе к двери.

– Только не Чарли! – простонал Руперт. – Может, сходим в «Уайтс» или в «Уотиерз»?

– За последнее время я целую кучу денег в «Уайтсе» просадил, надо мной там уже смеются. Надеюсь, у Чарли фортуна снова повернется ко мне лицом. Попытка не пытка.

– Ну, если мы только играть пойдем, а не за прочим…

– Да что с тобой, старина? Тебе же нравилось потискать девочек, неужели жена держит тебя на коротком поводке?

– Не в том дело, Кит. Ей все равно, куда я хожу и чем занимаюсь, лишь бы удовлетворил ее перед уходом и по возвращении.

– И ты еще жалуешься?

– Еженощные подвиги выматывают. Почему бы нам не встретиться у Чарли?

– Почему бы мне не подождать тебя?

– Никогда не знаешь, сколько времени это займет. Она ненасытна в постели.

– Господи! – рассмеялся Кит. – Так это ее надо ублажать!

Александра готова была сквозь землю провалиться, когда молодые люди вышли из гостиной.

– Алекс, рад тебя видеть! Как ты, бесенок? – с обычной сердечностью поинтересовался Кит.

– Я замерзла. Только что с улицы, а там снег идет. – Лицо Алекс пылало, и она попыталась отшутиться, стараясь не смотреть брату в глаза. – Я принесла тебе почту, Руперт. Сообщи кредиторам свой новый адрес.

– Я собирался уходить. Смею ли я надеяться увидеть вас на премьере новой оперы в «Ковент-Гардене» на следующей неделе? – осведомился Кит.

– Возможно, – уклончиво ответила девушка.

Кристофер взял ее руку и поднес к губам.

– Труднодоступные женщины притягательны. До свидания, Алекс.

Как только Кит ушел, Алекс обратилась к Руперту:

– Мы тебя со дня свадьбы не видели.

– Скоро получите официальное приглашение на обед, – сухо отреагировал он, перебирая письма.

– Уже получили, – Алекс протянула ему конверт, – и приносим Хардингам свои извинения.

Руперт вскрыл одно из посланий и нахмурился.

– Это для Дотти.

Алекс положила письмо в сумочку и обернулась на звук шагов.

– Привет, Александра! – прозвенел голосок Оливии. – Уже уходишь?

– Да.

– Прости, что не предлагаем тебе отобедать с нами, у нас с Рупертом другие планы. – Оливия одарила мужа жарким взглядом.

В ответном взгляде Руперта Алекс не заметила ни пыла, ни страсти.

– Понимаю.

«Ничего я не понимаю. Я думала, Руперт любит тебя такой, какая ты есть… Зачем ему было на тебе жениться?»