Все мужчины негодяи? - Сари Робинс

– Я не убивал вашего отца, Эвелина. Как вам такое могло прийти в голову? Как вы могли в это поверить?

Она спокойно и уверенно посмотрела ему в глаза.

– Во всем, что касается вас, я не знаю, чему верить, а чему нет.

– Ну что же, позвольте мне сказать вам правду. – В глазах Джастина была мольба. – Вы не понимаете, как много вы стали для меня значить!

Эвелина отмахнулась от его слов, как от пошлого любовного послания.

– Думаю, у меня есть причины сомневаться в искренности ваших чувств. Но не будем об этом. Сейчас мне необходимо знать другое: на кого вы работаете и каковы ваши истинные намерения? Это все, что мне от вас нужно. – Она сама ужаснулась тому, что только что сказала, но гнев, который Эвелина испытывала к лорду Баркли, вполне оправдывал жестокость ее слов.

Маркиз поджал губы.

– Неужели у вас не осталось ко мне совсем никаких чувств, Эвелина?

– Эмоции ничего не значат. Салли в беде, и, кроме этого, меня больше ничего не волнует!

Он покачал головой.

– Это неправда. – Джастин произнес это так, словно не верил или не хотел верить тому, что сказала Эвелина. Ну что же, верить или нет – это его дело. Это ее не касается. Главное для нее – получить ответы на свои вопросы.

– На кого вы работаете?

– Я работаю в министерстве иностранных дел.

– В чем заключается ваша непосредственная задача?

– Остановить заговор, направленный против нашей денежной системы.

– В чьих интересах этот заговор?

– Предположительно в интересах Наполеона, – сказал Джастин и, помолчав, добавил: – И вашего отца.

– Полнейшая чушь! Отец скорее бы умер, чем причинил вред своей стране.

– Над чем он работал перед смертью?

– Вы хотели сказать «перед тем, как его убили»? – Эвелина помолчала секунду. – Испания уже вошла в коалицию – окончательно и безоговорочно. Поэтому отец поддерживал связи с Пруссией, Россией и Швецией. Наполеоновские шпионы проникали везде, пытаясь посеять раздор среди наших союзников. Мы с отцом остановились в Швеции, и он часто совершал поездки в страны, входящие в альянс, проверяя надежность рядов. Отец был непоколебимо предан своему делу.

– Вы уверены в этом?

– Абсолютно.

– А Салливан?

– Вы не там копаете, Баркли! Я точно вам говорю! – Эвелина начинала терять терпение. – Мой отец, не раздумывая, отдал бы жизнь за своего короля! Ищите виновных среди ваших руководителей, а не в моей семье!

– Боюсь, что тут вы можете быть правы, – спокойно заметил Джастин.

Она сделала вид, что не удивилась и не обрадовалась. Но втайне торжествовала: ей в конце концов удалось достучаться до его здравого смысла. Эвелина потерла лоб и глаза и устало спросила:

– Так что же им нужно от нас?

– Не знаю. Я должен был выведать у вас секреты вашего отца. Или выманить Салливана из укрытия.

– Вы со… – Она сглотнула, стараясь не обращать внимания на жгучую боль в груди. – Вы соблазнили меня, чтобы я прониклась к вам доверием и рассказала вам… О чем? О чем я должна была вам рассказать? О каких секретах идет речь?

Баркли опустил голову и сделал вид, что внимательно разглядывает свои пальцы.

– Предполагалось, что вы знали о заговоре против короны. – Он поднял на Эвелину глаза и спросил: – Так вам что-нибудь известно об этом?

В ответ Эвелина только горько рассмеялась. Она просто не могла в это поверить.

– Если бы вы знали, насколько нелепо звучит то, что вы говорите! Я ни за что на свете не стала бы ввязываться в политику. – Эвелина отвернулась от Джастина и задумалась, сразу став очень серьезной. – Я все время стараюсь убежать от мира, в котором вращался мой отец. Но кажется, он везде настигает меня. Да, я понимаю: это грязное дело необходимо для оздоровления страны. Зато на мое собственное здоровье оно, похоже, влияет не слишком хорошо. Мне бы хотелось дожить хотя бы до двадцати трех лет.

– Во взгляде на этот вопрос наши мнения полностью совпадают, – спокойно сказал Джастин и потер ладонью висок. – Все это означает, что меня одурачили, заставив передать Салливана в руки Уитона. Но для чего? Если французский заговор тут ни при чем, что в таком случае должно было их заинтересовать? Они считают, что вам что-то известно. Но что?

Эвелина сжала кулаки.

– Как же я не догадалась, что вы за всем этим стоите!

Он поморщился.

– Да, я ужасно виноват перед вами. И я искренне раскаиваюсь.

В комнате на минуту воцарилось молчание. Похоже, что оба они были пешками в чужой смертельной игре в кошки-мышки. И Эвелине в этой игре отводилась роль сыра – приманки.

– Кто такой Уитон? – спросила она.

– Он возглавляет службу разведки в министерстве иностранных дел.

– Может быть, он и есть предатель?

Джастин покачал головой.

– Уитон ни за что бы не совершил государственную измену.

– А разве убийство английского тайного агента нельзя расценивать как предательство по отношению к своей стране?

– Ничего не понимаю. Не вижу во всем этом никакого смысла! – Он поморщился и снова поднял руку к виску.

Глядя на маркиза, Эвелина нахмурила лоб, как будто сама испытывала боль. Она видела, что Джастин страдает. Хотя ее чувства к этому человеку были крайне противоречивы, его мучения не доставляли ей радости.

– Вам очень больно?

Он ответил сквозь зубы, стиснутые от боли:

– Только когда я думаю. Или когда дышу. Или когда я говорю…

Желая хоть чем-то ему помочь, девушка предложила:

– Я принесу вам еще бульона.

– Нет, мне просто нужно немного поспать, – сказал он устало.

Глядя, как Джастин пытается лечь, Эвелина поднялась с места.

– Разрешите, я вам помогу. – Придерживая маркиза за плечи, она осторожно помогла ему устроиться поудобнее. Его пряный запах и ощущение его близости воскресили в ее памяти воспоминания, которые бы Эвелине хотелось вычеркнуть из своего прошлого навсегда. Ну, может быть, не навсегда, но хотя бы на время. Девушка поправила ему подушку и укрыла его обнаженную грудь одеялом. О Боже мой, как же он красив! Лучше бы ей никогда не видеть его! Ее до сих пор влечет к нему, и она ничего не может с этим поделать.

Когда Эвелина собралась уходить, он схватил ее за руку.

– Благодарю вас, Эвелина.

– За что?

– Если вы так заботливо за мной ухаживаете – значит, вы не можете меня ненавидеть слишком уж сильно.