Искусительница - Эйна Ли

— Мужчина, связавшийся с женщиной, — полный идиот — ворчал Дэйв, направляясь в свой вагончик. — Женщины слишком импульсивны, они повинуются молниеносному порыву, не думая о последствиях своих поступков.

Он хорошо относился к своим рабочим, но знал, что их семьям очень нелегко здесь, и не хотел, чтобы его сестра жила кочевой жизнью. Он переживал за Салли, как Синтия не понимает? Почему им приходится ссориться из-за этого.

Услышав стук копыт, Дэйв резко обернулся. Восемь всадников въехали в городок. Вид у них был весьма угрожающий а Дэйв подумал о том, каким, должно быть, убогим и незащищенным кажется их Тент-Таун. Ведь когда рабочие уходили на строительство, в городке строителей, не считая женщин и детей, оставались лишь он да четыре повара.

Предводителем всадников был Уилл Боннер — тот самый, с которым Дэйв уже встречался. Холодно взглянув на Кинкейда, Боннер процедил сквозь зубы — Это ты тут всем верховодишь?

— Я здесь за многое отвечаю, если вы это имеете в виду, — ответил Дэйв.

— Я — Уилл Боннер. — Судя по тону, он был уверен, что Кинкейд просто обязан был знать его.

Так оно и было. Дэйв уже получил известие от Элизабет и ждал, что фермер Боннер вот-вот появится в Тент-Тауне.

— Здравствуйте, мистер Боннер. Я — Дэйв Кинкейд. — Молодой человек протянул ему руку. Боннер не обратил на это внимания.

— Ты забрался на мою землю, Кинкейд, — заявил он.

— Нет, сэр, правительство приняло решение, что именно здесь пройдет Роки-Маунтейн-Сентрал, — возразил Дэйв.

— Да плевать я хотел на то, что решило правительство! Эта земля вот уже двадцать лет составляет часть Лейзи-Би. Так что забирай-ка отсюда свое оборудование и своих людей!

— Уверяю вас, мистер Боннер, у нас есть законное право быть здесь. Если вы зайдете ко мне в контору, я покажу вам карты, — предложил Дэйв.

— Стану я смотреть на какие-то карты! Черта с два! В четверти мили отсюда есть небольшой водоем, а твоя стройка встала на пути моего скота к воде!

— Очень сожалею, сэр, но эта земля отведена для строительства железной дороги, — настойчиво повторил Кинкейд.

— Будь я на твоем месте, дружище, то поискал бы для своей дороги другой путь, потому что я намереваюсь отвести скот на водопой, — пригрозил Боннер.

— К сожалению, сэр, мы ничего не можем сделать для вас, — заявил Дэйв.

— Только не говори, что тебя не предупреждали, Кинкейд.

Боннер пришпорил коня, и восемь всадников быстро умчались.

Дэйв вошел в свой вагон. Он знал, что с Уиллом Боннером ему еще придется встретиться. Но сначала надо было заняться неотложными делами: он должен был уговорить Салли вернуться в пансион. Он не хотел ссориться с сестрой, а она была очень сердита на него. Если он отошлет ее обратно, то она сбежит где-нибудь по дороге, и тогда одному Богу известно, в какие неприятности влипнет. Нет, он даст ей время успокоиться, а потом поговорит с ней.

Если у Салли возникали какие-то проблемы, она обдумывала их, отправляясь на прогулку. Неторопливая ходьба и уединение помогали ей найти правильное решение. Но сегодня после ссоры с братом она никак не могла успокоиться Салли очень злилась на брата и поэтому ей хотелось быть как можно дальше от него Ну почему он не слушает ее? У него была возможность самому выбрать будущее, хотя в то время он был еще моложе, чем она сейчас Так почему же он лишает ее права самостоятельно принимать свои решения?

Если он не позволит ей остаться с ним, она поселится где-нибудь еще, но ни за что не вернется назад в пансион. Дэйв, конечно, может вернуть ее в Денвер, но ничто не заставит ее поехать в Массачусетс.

Салли любила Дэвида и была благодарна ему за все, но отныне она сама будет решать, как ей жить дальше. Она уже достаточно взрослая, чтобы жить в пансионе А Дэвид просто упрямится, если не желает этого видеть.

Вот Синтия — та сразу поняла ее, так почему же родной брат не понимает? Возможно, Синтия права, и Дэйву нужно время, чтобы привыкнуть к мысли о том, что его сестра уже не ребенок.

Забравшись на утес, Салли присела. Девушка мгновенно забыла обо всех своих проблемах, увидев, какой великолепный вид расстилается у нее под ногами. Это был замечательный край — суровый и обширный. Здесь, правда, не было пышной растительности, как в Массачусетсе, но пустыня внушала благоговение.

Железная дорога пересекала местность, как гигантская серебряная змея, а люди, работавшие на дороге и суетившиеся в Тент-Тауне, напоминали трудолюбивых муравьев. На западе Салли увидела стадо мирно пасущегося скота. Это зрелище достойно кисти какого-нибудь художника, подумала она.