Загадка кольца с изумрудом - Лорен Уиллиг

Как в случае с Грантом. Он тоже был великолепен, словно топ-модель, и вместе с тем ужасно одинок.

— Может, возьмем на двоих наан? — спросила я, от души желая, чтобы встреча не прошла скучно.

Мы сдержанно обсудили, луковый выбрать наан или чесночный. Перечислили преимущества лукового, обменялись парой фраз о недостатках чесночного. Официант принес напитки и задержался у стола. Весь его вид так и говорил: «Довольно разглагольствовать! Закажите оба!»

Наконец порешив остановить выбор на луковом, мы сделали заказ. Я думала, что почувствую себя так, будто расправилась с хлопотливым делом. А ощутила лишь усталость и еще сильнее захотела есть.

Откинувшись на странного вида яйцевидную спинку стула, я вертела в руке бокал.

Джей и вправду был весьма хорош собой. Почти без изъянов. Не важно, что, когда я смотрела на него, в груди не порхали бабочки, как бывало первое время в присутствии Гранта или совсем недавно — Колина. Порхание недолговечно. Не проходит лишь схожесть воспитания и то, что пережили вместе. Когда Джей протягивал официанту меню, я перечисляла в уме все плюсы нашего с ним возможного совместного существования. Отличный парень. По всему, положительный. Сын бабушкиной приятельницы. Неплохо устроен в жизни. Впрочем, есть ли у Колина работа, я не имела понятия.

У Джея, поправила себя я. Следовало думать о Джее, не о Колине.

— Чем ты занимаешься в Англии? — спросила я, начиная обязательный для первого свидания стандартный опрос. — Бабуля не сказала.

— Помогаю поставщикам технологических услуг осуществлять проекты, связанные с персоналом, — ответил Джей.

Слова, взятые каждое в отдельности, были английские, я не сомневалась. Но казалось, они не связаны между собой, не несут общего смысла. Я разбила предложение на части и попыталась перевести:

— Работаешь с компьютерами?

Джей снисходительно улыбнулся:

— В каком-то смысле. Если точнее: с людьми, чья деятельность связана с компьютерами.

— А, — с умным видом ответила я. — И в чем суть твоей работы?

Не стану пытаться передавать ответ Джея — все равно не выйдет. В двух словах, насколько я поняла, в его задачи входило организовывать работу компьютерщиков, заставлять их трудиться серьезнее и с большими результатами — что-то вроде этого. Потом он долго распространялся о некоем «согласовании». Если коротко — о роли посредника между клиентами и компьютерщиками. Компьютерщики общаются на «Джаве» и частично на Клингоне,[7]бизнесмены же — на различных диалектах, причем все больше отдельными буквосочетаниями, сводя суть к минимуму.

— Как любопытно! — воскликнула я, найдя объяснения убийственно нудными. — А почему ты решил заниматься именно этим делом?

Как выяснилось, когда Джей окончил колледж и стал экономистом, у него был приятель, а у того — другой знакомый. Еще три друга спустя мы наконец добрались до счастливого начала работы в Сети, погоревали о развале двух интернет-компаний и отправились в туристический поход по Гималаям. Во всяком случае, мне так запомнилось — по Гималаям. В общем, там определенно были горные вершины и не было фенов.

— Должно быть, в Бирмингеме тебе теперь нестерпимо скучно, — сказала я.

— На выходные я почти всегда уезжаю. Мама говорит, ты здесь учишься? — спросил Джей, любезно переводя разговор на меня. — Кое-кто из моих друзей — выпускники Лондонской школы экономики.

Мне уже приходилось сталкиваться с подобным. Независимые исследователи, не имеющие отношения к лондонским вузам, вызывают подозрение, хотя таких, как я, в Лондоне немало.

— Я пишу диссертацию в Гарварде, — объяснила я. — То есть до сих пор числюсь там, хоть и работаю здесь. Почти любой, кто учится на историческом, на четвертом или пятом году обучения едет за границу собирать нужный материал.

— А ты на?..

— Пятом, — ответила я.

Джей не сказал вслух: «И до сих пор возишься с диссертацией?» — но наверняка так подумал. Я мысленно его поблагодарила. В жизни не забуду, как бабушка, когда я сказала ей, что буду учиться примерно семь лет или даже больше, испуганно прокричала в телефонную трубку: «Но ты ведь сможешь все бросить, если выйдешь замуж?»

— Долго мучаешься, — произнес Джей, что я восприняла как ужас бабушки, но выраженный нейтральными словами.

— Да, программа у нас немалая, — согласилась я. — Раньше можно было учиться четырнадцать лет, а теперь самое большее — десять.

— Десять? — Джей чуть не задохнулся. — Я выучился на магистра управления бизнесом за два года, а мог ограничиться одним.

— Конечно, большинство начинает параллельно преподавать, — сказала я. — Платят нам только за первые два года, а потом, если продолжаешь писать диссертацию, приходится подрабатывать. Но преподавание отнимает море времени, и ты будто попадаешь в заколдованный круг: учишь, чтобы иметь возможность писать, но писать некогда, потому что связался с преподаванием. Втягиваешься в эту жизнь, а потом, когда в один прекрасный день вдруг просыпаешься, смотришь — прошло десять лет. Как Рип Ван Винкль, — прибавила я, чтобы было понятнее.

— Какая у тебя тема?

— «Шпионы периода наполеоновских войн». Алый Первоцвет и прочие.

— Кто-кто? — Джей недоверчиво взглянул на меня, поднеся к губам кружку с пивом.

— Алый Первоцвет. О нем есть целая книга, написала баронесса Орци. Довольно известный шпион.

«Ну и что?» — одернула я себя. Пускай он не имеет понятия, кто такой Алый Первоцвет. Большинство американцев едва знакомы с английской историей и литературой, а я, например, ни в зуб ногой в бизнесе и компьютерах. Он мог поразиться моему невежеству, точно как же, как я — его исторической безграмотности.

Так или иначе, Алекс не придется за меня краснеть.

Судя по всему, мои речи ничуть не увлекли Джея.

— Как, говоришь, его называли? — спросил он.

— Алый Первоцвет, — извиняющимся тоном сказала я.

— А-а.

Почувствовав, что разговор сходит на нет, я поспешила продолжить:

— Он лишь один из тех, чьи биографии я изучаю. В данный период меня интересует роль английских шпионов в подавлении ирландского восстания 1803 года.

До меня с опозданием дошло: раз Джей не имеет представления об Алом Первоцвете, то и об ирландском восстании 1803 года слыхом не слыхивал. Впрочем, тут все было понятно без пояснений. Как цвет белой лошади Джорджа Вашингтона. В конце концов, парнишка учился в Стэнфорде, уж настолько-то простые вещи мог уяснить.

— Подавление ирландского восстания… — Джей задумался. Хоть самое главное он явно запомнил, даже если успел забыть год. — А тебя это не слишком удручает? Печальная тема.