Там, где кончается река - Чарлз Мартин

Прошло шесть лет. Эбби бралась лишь за те заказы, с которыми желала связывать свое имя. Я поддерживал ее, помогал утрясать временами безумное расписание и продолжал рисовать. Еще я купил плоскодонку и научил жену рыбачить. Эбби пыталась позабыть о модельном бизнесе, но он ее не отпускал. В отличие от многих моделей, которые блистают в ранней юности, Эбби расцвела с годами, поэтому из Нью-Йорка продолжали звонить. Обычно Эбби соглашалась, если это давало нам шанс улизнуть. Учитывая ее популярность, мы не могли бывать на публике, по крайней мере в Чарлстоне, не чувствуя себя выставленными на всеобщее обозрение. Лодка под названием «Чистый холст» стала нашим спасением. Мы отправлялись на Дьюис-Айленд и исчезали. Обычно мы ночевали под звездами. Я сам подобрал для Эбби рыболовную экипировку — широкополую шляпу и жилет. Она пристрастилась к ловле на искусственную мушку, точь-в-точь как Брэд Питт в фильме «Там, где течет река». Она могла провести так весь вечер. Я стоял на корме, подводил лодку ближе и указывал нужное место, а Эбби забрасывала наживку. Она разматывала леску, а потом медленно крутила колесико. Иногда рыба срывалась и уходила на глубину, и тогда Эбби вопила что есть мочи.

Не успел я и глазом моргнуть, как мы отпраздновали десятую годовщину свадьбы. Эбби окончательно утвердилась в качестве лучшего дизайнера в Чарлстоне, а значит, во всей Южной Каролине. Я бросил ходить речным гидом и все время посвящал живописи. Эбби украшала свою студию моими картинами, и раз в месяц, когда организм подсказывал ей, что сейчас самое время, мы куда-нибудь удирали и пытались зачать ребенка.

Это был сущий рай.

Однажды мы полетели в Нью-Йорк на обычные, как нам казалось, съемки. Какой-то косметической компании потребовались лицо и плечи Эбби. День мы провели в магазинах и в парке. Стояла весна, Центральный парк поражал буйством красок и был засильем пыльцы. Повсюду утки, велосипедисты, детские коляски, бегуны и влюбленные. Мы урвали несколько часов в промежутке между съемками и отправились за покупками на Пятую авеню — в один из тех магазинов, которыми грезила Эбби и откуда я не чаял вырваться. Эбби облокотилась о прилавок, побрызгала духами на бумажку, помахала ею в воздухе и сунула мне под нос. Обоняние у меня не очень острое, поэтому Эбби радовалась, когда находила духи, которые я мог бы не только учуять, но и оценить. Я расплатился с продавцом, мы отправились в парк, купили мороженое и провели остаток вечера, наблюдая за белыми медведями. То и дело кто-нибудь просил у Эбби автограф. В конце концов вокруг собралась небольшая толпа, так что мы ускользнули и побрели мимо памятника Болто и фонтана, где самолет Стюарта Литла врезался в ястреба.

Вечером случилось страшное.

У Эбби закончились съемки, и мы встретились в «Ритце». Мы сняли номер с видом на парк. Я только что вернулся с пробежки и переодевался. Нас ожидал ужин в «Спайс маркет», а в восемь часов — кино «Отверженные». Я снял кеды и обнаружил Эбби в ванной. Она обернулась, приподняла волосы с плеч и протянула мыло:

— Вымой мне спину.

После десяти лет брака я не нуждался в переводчике. Это значило: «Вымой мне спину, потри плечи, возьми пемзу и поскреби пятки, потом оставь меня одну, но прежде смени воду в ванне. Если ничего не натворишь, разрешу побрить мне ноги».

Эбби не отличалась себялюбием, за исключением мытья. В ванне она наслаждалась. С тем же успехом жена могла повесить на дверь табличку «Не беспокоить». Не важно, насколько соблазнительной была эта картина — мокрое тело, пузыри, поднятые наверх волосы. Я сел на край ванны и потер ей спину. В этом Эбби походила на собаку. Если она не хочет, чтоб ты останавливался, то подставит другой бок.