Ожидание счастья - Мэри Берчелл

На секунду Элисон показалось, что она потеряла сознание, и только беспорядочные мысли, словно маленькие молнии, метались в ее голове туда-сюда. Объяснить… увильнуть от ответа… сказать правду… что делать? Как быть, чтобы не усложнить и без того запутанную ситуацию?

В ее взгляде ясно читалось отчаяние, но серые глаза мужа, которые смотрели на нее в упор, неожиданно придали ей смелости.

— Джулиан, не подумай, что я хитрю и все такое, но можно я не буду отвечать на твой вопрос? — Элисон была практически спокойна и только по-прежнему нервно цеплялась за его рукав.

— Милая моя, я не собирался выбивать из тебя никаких признаний, ни сейчас, ни в будущем, — удивленно приподнял он брови. — Но неужели ты не понимаешь, что твое молчание и есть ответ?

— Умоляю, Джулиан, давай оставим эту тему…

Искренность в ее голосе тронула Джулиана.

— Хорошо, — медленно проговорил он. — Мы уезжаем сегодня днем, я позабочусь об этом. Тебе не надо будет ни перед кем оправдываться и объясняться, понимаешь — ни перед кем!

— Спасибо, Джулиан, — сказала она, и они молча двинулись к дому.

Неизвестно, была ли в том заслуга Джулиана, но Элисон больше ни разу не оставалась наедине с Саймоном. И только в самом конце, когда они уже направлялись к машине, Саймон сделал так, что Дженифер с Джулианом пошли вперед, а они с Элисон немного отстали.

— Надеюсь, тебе хоть что-то понравилось, Элисон, и я не испортил тебе весь уик-энд, — сказал он ей.

Отъезд был не за горами, и Элисон с радостью и даже с каким-то облегчением простила его:

— Ничего страшного, Саймон. Не думай больше об этом, и я постараюсь забыть.

— Хочешь украсть мои воспоминания, не так ли? — состроил он гримасу. — Но если от этого зависит твое прощение, то я постараюсь.

Тем временем они подошли к Джулиану и Дженифер.

— Ты должен привезти сюда Элисон весной. Вот когда здесь по-настоящему красиво, — сказала Дженифер Джулиану.

— Да, приезжайте весной, — повторил Саймон, но смотрел он не на Джулиана, а на Элисон.

Они мало говорили по пути назад, и это напомнило Элисон их давнюю летнюю поездку, когда Джулиан сказал, что ему так спокойно, так хорошо, когда она тихонечко сидит рядом с ним. Элисон до сих пор помнила, как она была счастлива тогда.

Здорово было оказаться дома, — надо заметить, что их шикарная квартира все же сумела стать для Элисон «домом». Письмо от Одри только добавило радости.

«Милая Элисон, — трогательно начиналось оно, — наверное, ты рада будешь услышать, что через неделю мы приезжаем домой на рождественские каникулы. Любите ли вы с Джулианом рождественские представления? Мы бы предпочли сходить в театр с вами, а не мамой. Если Джулиану не по душе подобные вещи, то мы бы могли пойти с тобой, а потом поехать к тебе на чай, поглядеть вашу новую квартиру.

Тео говорит, что вам, наверное, хочется побыть наедине, но я думаю, что этот период уже прошел. В любом случае будем рады повидаться с тобой.

С любовью, Одри.

P.S. Не могла бы ты потактичнее намекнуть папе, что мне хотелось бы получить в подарок велосипед? Боюсь, мама намеревается преподнести мне серебряный маникюрный набор, но ведь это такая скука! От велосипеда гораздо больше пользы».

Элисон со смехом протянула листок Джулиану.

— Надо как-то связаться с дядей Теодором, — сказала она.

Джулиан прочитал послание Одри и предложил:

— Но мы ведь и сами можем подарить ей велосипед.

— Да, точно! Я все время забываю. Так весело быть… — смутилась Элисон.

— Что весело, Элисон? — улыбнулся он.

— Быть богатой, — вспыхнула она.

— С тобой я начинаю думать, что так оно и есть, — захохотал Джулиан. — Купить эти билеты в театр?

— Неплохо бы. Сам-то ты, наверное, не пойдешь?

— Это почему же? — задумчиво улыбнулся он, не глядя на жену.

— Ну, мне кажется — водить детей в театр не по твоей части, — пожала она плечами.

— Прекрати вести себя как дородная мать семейства, — лукаво поглядел он на Элисон. — Я не хуже тебя справлюсь с подобным заданием. Мы пойдем все вместе.

— Отлично! Это будет замечательно! — обрадовалась Элисон.

Она улыбнулась и отвернулась от него. Когда Джулиан был вот таким, похожим на мальчишку-озорника, это компенсировало почти все ее страдания.