Дело в стиле винтаж - Изабель Вульф

— Ее красота — почти маска, — возразила я. — Она похожа на сфинкса.

— Да. Она излучает отстраненную, довольно меланхоличную сдержанность. И вы тоже, — добавил он как ни в чем не бывало. Дэн опять ошарашил меня, но из-за вина или потому, что наслаждалась его обществом и не хотела испортить вечер, я решила пропустить ремарку мимо ушей. — Давайте где-нибудь поедим, — предложил он и, не дожидаясь ответа, взял меня под руку. Меня не раздражало исходившее от него тепло. Я поняла, что мне даже нравится его обращение со мной. Оно делало вещи… простыми. — В кафе «Руж», о'кей? — спросил он. — Хотя, боюсь, это не «Ривингтон гриль».

— Кафе «Руж» — это мило… — Мы вошли внутрь и выбрали угловой столик. — Почему Гарбо перестала сниматься, хотя была еще так молода? — спросила я, пока мы ждали официанта.

— Ее очень огорчили плохие рецензии на последний фильм «Женщина с двумя лицами», и она сдалась. Но более вероятное объяснение таково: она понимала, что ее красота достигла своего пика, и не хотела, чтобы ее образ со временем поблек. Мэрилин Монро умерла в тридцать шесть, — продолжал Дэн. — Смогли бы мы относиться к ней так, как относимся сейчас, умри она через сорок лет? Гарбо хотела жить — но не на глазах у всех.

— Вы очень эрудированный человек.

Дэн развернул салфетку.

— Я люблю кино — особенно черно-белое.

— Это потому, что у вас трудности с различением цветов?

Официант предложил нам хлеб.

— Нет. Цвет на экране не слишком впечатляет, потому что мы и так видим вещи цветными. А если фильм черно-белый, то он как бы отдаляется от жизни и становится искусством.

— У вас на руках краска, — заметила я. — Вы делали ремонт?

Дэн изучил свои пальцы.

— Вчера вечером возился с сараем — остались последние штрихи.

— А что хранится в этом вашем таинственном сарае?

— Вы все увидите одиннадцатого октября, на которое назначено открытие, — скоро я разошлю приглашения. Вы ведь придете, правда?

Какое же удовольствие я получила от этого вечера!

— Да. Приду. А каков будет дресс-код? Одежда садовника? Резиновые сапоги?

— Приличная повседневная одежда, — обиделся Дэн.

— И никаких смокингов?

— Это было бы немного чересчур, хотя вы можете надеть одно из ваших великолепных винтажных платьев, если хотите. Например, то бледно-розовое, которое, как вы сказали, некогда было вашим.

— Его я определенно не надену, — покачала я головой.

— Интересно почему? — полюбопытствовал Дэн.

— Просто… не люблю его.

— Знаете, вы немного сфинкс, — сказал Дэн. — В вас есть загадка. И мне кажется, вы словно сражаетесь с чем-то, — снова удивил он меня.

— Да, — согласилась я. — Так оно и есть. Я сражаюсь с вашим… нахальством.

— Нахальством?

Я кивнула.

— Вы делаете слишком откровенные замечания. Говорите вещи, которые… выбивают меня из колеи. Вы всегда такой… какое здесь выбрать слово?

— Спонтанный?

— Нет. Вы беспокоите меня… сбиваете с толку… конфузите! Вот оно это слово — вы заставляете меня чувствовать себя сконфуженной, Дэн.

— Мне понравилось, как вы сказали «конфузите», — не могли бы повторить? Совершенно удивительное слово, — улыбнулся он. — Мы нечасто его слышим. Кон-фу-зи-те, — повторил он.

— А теперь вы пытаетесь… достать меня, — возмутилась я.

— Простите. Возможно, это потому, что вы такая клевая и сдержанная. Вы мне нравитесь, Фиби, но иногда у меня возникает желание… немного вывести вас из себя.

— О. Понятно. Ну, вам это пока не удалось. Я все еще очень… уравновешенная. А как насчет вас, Дэн? — попыталась я сменить тему. — Вы кое-что знаете обо мне — ведь, в конце концов, брали у меня интервью, но я практически ничего не знаю о вас…

— Кроме того, что я нахален.

— Исключительно нахальны! — Я почувствовала, что расслабляюсь.

Дэн пожал плечами.

— Ну хорошо. Я вырос в Кенте, рядом с Эшфордом. Мой отец был врачом; мама — учительницей, теперь они оба на пенсии. Думаю, самое интересное в нашей семье это Джек — рассел-терьер, который умер в восемнадцатилетнем возрасте — то есть, будь он человеком, ему бы исполнилось сто двадцать шесть лет. Я ходил в местную школу для мальчиков, затем изучал историю в Йорке. Потом наступило блистательное десятилетие маркетинга, а теперь я работаю в «Черном и зеленом». Не был женат, детей нет, но имел несколько романов, последний из которых совершенно мирно завершился три месяца назад. Такова моя история в кратком изложении.

— И вам нравится работать в газете? — совершенно успокоилась я.

— Такая работа — своего рода приключение, но я не хочу заниматься этим слишком долго. — И прежде чем я успела спросить Дэна, чем же он предпочитает заниматься долго, он сам себя перебил: — О'кей, мы только что посмотрели «Анну Каренину». В пятницу в рамках той же программы показывают «Доктора Живаго». Хотите пойти?

— Хотела бы, но не могу.

— О, — сказал Дэн. — Почему нет?

— Почему? — повторила я. — Дэн, вы опять взялись за свое.

— Конфужу вас?

— Да. Потому что… Послушайте… Я не обязана отчитываться перед вами.

— Не обязаны, — согласился он. — Но я уже сам догадался. У вас есть бойфренд, который, увидев нас сейчас вместе, оторвал бы мне одну конечность за другой. Причина заключается в этом?

— Нет, — покачала я головой, и Дэн улыбнулся. — Просто я уезжаю во Францию за товаром.

— А, — кивнул он. — Помню. Вы едете в Прованс. В таком случае мы посмотрим что-нибудь, когда вы вернетесь. Нет, прошу прощения, вам нужно шесть недель на обдумывание, верно? Давайте я позвоню вам в середине ноября? Не беспокойтесь, я сначала отправлю электронное письмо, в котором напомню о звонке, — и, наверное, напишу за неделю до этого, чтобы вы не думали, будто я слишком уж нахален.

— Наверное, будет куда проще, если я просто скажу «да».