Чейзер. Крутой вираж - Вероника Мелан

«Понятливый какой. Гад и тиран!»

Мда, даже с ней молчащей легче не становилось. Ладно, продолжим.

– Тебя, вероятно, удивит другое. Знаешь, зачем я пришел?

«Знаю, – сверлил его гневный взгляд, – знаю! Ты пришел со своими чертовыми извинениями!»

– Именно, я пришел с извинениями. И так уж вышло, что, когда я желаю, чтобы меня выслушали, меня выслушивают – по-хорошему или по-плохому, тут уж как получается. Придется это сделать и тебе.

Она глазам не верила. Не верила, что это происходит с ней. В ее квартире находился Мак Аллертон – тот самый человек, которого она любила больше жизни и который только что ее… связал. Нет, что за гадостные повороты жизни, что за насмешки судьбы? Почему они не могут, как нормальные люди, начать с цветов и конфет, с интереса и любопытства друг к другу, пусть даже с пустых разговоров ни о чем? Почему надо сталкиваться лоб в лоб, как несущиеся друг на друга бараны? Почему не по-другому?

В тело впивалась веревка, запястья затекли, мерзли пятки; за окном вечерело. А он говорил. И говорил проникновенно.

– Я был груб. Я признаю это не потому, что меня вынудили извиниться, а потому, что грубость моя, возможно, не была оправдана.

«Возможно?»

– Да, возможно.

«Он меня слышит? Мысленно?»

Почему-то Лайза вдруг только теперь напугалась, что на ее обнаженной ключице гость разглядит контуры Печати, и тогда будут другие вопросы, совсем другие. Она скосила вниз подбородок и с облегчением обнаружила, что по неясной причине тату сделалось почти невидимым – так иногда бывало, – спряталось.

«Слава Создателю! Слава-слава-слава – Мак его не видит!»

– …Наверное, вчера вечером ты вторглась в мое личное пространство вовсе не для того, чтобы я посчитал тебя легкомысленной особой, а для чего-то другого, но я тебя недопонял. И поэтому я прошу у тебя прощения. Прошу его искренне, а не по принуждению, – думаю, это важно.

В этот момент она посмотрела ему в глаза – в те самые зеленовато-коричневые омуты, которые делались такими притягательными, стоило в них появиться мягкости, нежности и доброте, – и ощутила, как медленно и почти неохотно отогревается сердце.

Это ее Мак. Все тот же Мак. Способный признать ошибку, способный сказать «прости» – и да черт с ним, что для этого ему пришлось ее связать: уже не обидно, уже почти смешно. И пусть он говорит, пусть говорит еще – это важно, ей это очень нужно.

Сидящий напротив Чейзер на секунду склонил голову, посмотрел на ладони, вновь перевел на Лайзу взгляд.

– Да. Мужчины тоже ошибаются.

Сердце потеплело еще на градус; теперь не мешал даже скотч на губах – главное, не заткнуты уши; она бы слушала эту речь вечно.

Он хотел добавить что-то еще, но в эту минуту прозвучал дверной звонок, и Мак тут же напрягся, сформировался в стальной камень, прищурился:

– Ты кого-то ждешь?

«Му-му! – промычала Лайза, силясь произнести „лапшу“. – Лап-шу!»

Но Чейзер не понял. Второй раз он спрашивать не стал, скотч отрывать, впрочем, тоже; просто прошел в короткую прихожую, отпер замки и распахнул дверь.

На пороге стоял низкорослый, щуплый и узкоглазый парнишка с объемным и хрустким пакетом в руке. Увидев в дверном проеме гигантскую, почти вдвое превосходящую его по росту фигуру Чейзера, посыльный задрал голову и едва заметно просел в коленях, раскрыл рот. А стоило его черным глазам-уголькам наткнуться на сидящую в комнате связанную девушку – девушку-пленницу! – как ирашиец подобрался и моментально собрался дать деру.

Мак тут же поймал его за короткий галстук, притянул к себе и вынул из трясущейся руки бумажный пакет.

– Доставка еды? – спросил грубо.

Коротко стриженная голова дернулась вверх-вниз на тонкой шее; напомнив смыв в туалете, повторил движение и выступающий кадык.

Чейзер принюхался.

– Лапша?

Трясущийся ирашиец, галстук на шее которого затягивался все сильнее, нервно кивнул еще раз.

– А мы тут, – он жестом указал себе за плечо, – играем в садо-мазо. Тебя такое возбуждает?

– Н-нет.

– А нас – даже очень. Ты, в общем, иди, – в ладонь посыльного ткнулась бумажная купюра. – Вот только консьержа донимать жалобами не надо – сам понимаешь, старый дяденька, зачем ему потрясения? Так ведь?

– Т-т-так.

– Молодец. Иди.

Чейзер выпустил из пальцев галстук, убедился, что обтянутая фиолетовой шелковой рубашкой спина через секунду мелькнула уже у лифта, после чего закрыл дверь и поставил пакет у стены.

– Лапша, – повторил он задумчиво. – Лапша, надо же…

Лайза смеялась сквозь скотч. Над удивленным выражением лица Мака, над ошалевшей физиономией посыльного (наверное, теперь ее адрес навсегда включат в черный список), над ситуацией, которую так легко можно истолковать двояко. Садо-мазо! Конечно! Бедный мальчишка…

Чейзер вернулся на прежнее место, оседлал стул и взглянул на смеющуюся пленницу с застывшими в глазах веселыми искорками.

– Думаешь, он мне поверил?

– Ум-ум.

– Вот и я думаю, что не поверил. Так на чем мы остановились?

Она скользнула по его фигуре глазами: «Давай говори-говори, не останавливайся».

– Ах да, на моем извинении. Что ж, за вчерашнее я прощения попросил; преклоню теперь голову и за то, что повел себя после гонки как дурак – виноват, не ожидал, обиделся. В общем, высказался.

Лайза улыбалась сквозь скотч; морщины на ее лбу разгладились, в душе набухли бутоны готовых распуститься роз.

– И посему, раз уж я решил исправить ситуацию до конца, – продолжил Чейзер, – у меня остался только один вопрос: хочешь ли ты, чтобы я отогнал «Мираж» на починку сегодня? Или желаешь завтра привести его в мой гараж самостоятельно?

Лайза, не пытаясь этого скрыть, зажмурилась от удовольствия. Что? Не далее как этим утром она собиралась отказаться от предложенной помощи, собиралась чинить «Мираж» сама? А также собиралась дуться до последнего, ходить гордой и рычать «Не буду отвечать» на каждый звонок?

Она передумала!

Нет, конечно, она ни за что не будет больше «стелиться», да и вообще, кто сказал, что она не учится на своих ошибках? Но шанс заново побывать у Чейзера в гараже она ни за что не упустит, ведь это не только (что важнее всего) шанс на продолжение общения, но и шанс увидеть (что менее важно, но приятно) могучий торс обнаженного по пояс самого Мака Аллертона. А по этому зрелищу она определенно соскучилась.

– М-м-м-м! – радостно закивала Лайза и вновь забила пяткой по стулу. – М-м-м-м!

– Это, я так понимаю, ответ «да»?

– М-м-м-м!

– Отлично, осталось решить, на какой из вариантов, а там можно тебя и развязывать.