Милая обманщица - Дорис Смит

— И это тоже. А главное — насчет завещания. Ты же понимаешь, что все состояние завещано тебе?

Хейди не могла притворяться, будто это не приходило ей на ум.

— Да, я об этом думала. Но разумеется, я не стану его касаться, ни одного пенни.

— Разумеется? — недоверчиво переспросил он и посмотрел на нее пристально.

— Да, ты же понимаешь, — торопливо заговорила девушка. — Я сбежала тогда, не писала… Думаю, там не так много, но считаю, все должно достаться Дженни. Надеюсь, ты сможешь это как-нибудь оформить?

— Я? — еще больше удивился он. — А при чем тут я? Думай, что говоришь, детка. Ты должна сама разбираться с адвокатами. Я могу, конечно, пойти с тобой, если хочешь. Заодно оба дела и оформим.

Они решили обо всем договориться окончательно, когда Рори вернется из аэропорта.

— Джен, ты готова ехать? — осторожно спросила Хейди, постучав в дверь.

Дженни выбежала из комнаты в пальто и беретике, тоже непременной части школьной формы, и трогательно обняла Хейди.

— Я буду ужасно по тебе скучать! — воскликнула девочка.

Сейчас главное было не потерять голову. Хейди внушала ей тоном старшей сестры, как важно сейчас получить хорошее образование. Дженни вполне серьезно отнеслась к ее словам и даже кивнула. А потом пустилась рассказывать о представлении, которое они устраивают на Рождество. Их классу поручили шить костюмы, так что предстояла куча дел. Марианна (подружка, с которой Дженни жила в одной комнате) поведала об этом в письме.

— А мы с тобой еще увидимся? — неожиданно спросила девочка.

Если учесть, что они сестры, это был довольно странный вопрос, несмотря на то что дядя Дженни, Джек Уиттейкер, позвонил из Онтарио и настойчиво приглашал племянницу провести рождественские каникулы с ним и его семьей. Это очень здорово, с искренним доброжелательством откликнулся Рори, мол, у Дженни появятся новые родственники, она увидит новую страну, встретится с двоюродными братьями и сестрами…

Как же он самоотвержен и полон горячей жажды помочь Дженни устроить жизнь! Однако положение Хейди на самом деле было более чем щекотливым. Конечно, рано или поздно придет время, когда Дженни узнает о ней всю правду. Но нужно ли это делать именно сейчас, когда бедняжка только что потеряла мать?

— Увидимся, если захочешь.

— Конечно захочу! — воскликнула Дженни. — Ты же моя сестра, правда?

«Судьба, видимо, издевается надо мной, — подумала Хейди. — Мое положение и так очень шаткое, а Дженни делала все, чтобы разоблачить самозванку, — настояла на поездке в монастырь, к матушке Марии. Тогда только деликатность и душевная чуткость старой монахини спасли меня от разоблачения и позора».

— Ну, сестра я так себе, — осторожно начала она. — Потом, я так некрасиво поступила с матерью, и вам все это пришлось расхлебывать — тебе и твоему отцу.

— Это теперь не важно. — Строгая форма и берет делали Дженни похожей на юную медсестру. Серьезность взгляда усиливала это впечатление. — Не так уж важно, какие мы сестры. Даже если бы мы вообще не были сестрами — все равно, не в этом дело. Просто мы с тобой похожи.

Это заявление могло значить что угодно, а могло вообще ничего не значить. Скорее всего, Дженни сказала это нарочно — она обо всем догадалась. Хейди подумала — то, в чем сама она никак не могла признаться, было сказано за нее. И разве эта правда не освобождала ее?

Она поморгала, нисколько не смутившись, и Дженни обняла ее за плечи.

— Пиши мне, — строго приказала школьница.

— Непременно, — пообещала Хейди.

Во дворе Рори нетерпеливо посигналил из машины. И уже через несколько минут длинный блестящий автомобиль торжественно вырулил со двора — Дженни долго махала ей рукой из окна.

Хейди посмотрела на часы и заторопилась к черному входу. Автобус на Дублин проходил через Гленгласс утром и вечером. Утренний рейс отправлялся в десять тридцать. Ее чемодан стоял упакованный еще с вечера.

Она наспех написала записку: