Величайшая любовь - Кэтрин Кингсли

Внезапно словно что-то тяжелое и острое вонзилось ему в бок, и Николас, заставив себя поднять глаза, взглянул на море. В следующее мгновение он заметил что-то промелькнувшее в темных водах. И он мог бы поклясться, что видел на гребне волны нечто маленькое и светлое… С трудом поднявшись на ноги, Николас стал напряженно всматриваться во тьму. И вот, наконец, увидел… Да-да, он совершенно отчетливо увидел лицо ребенка.

– О господи!.. Боже милосердный! – Николас сбросил с себя одеяло и подхватил с песка страховочный линь.

– Эй, Дейвентри!.. Черт возьми, что ты задумал?! – закричал ему кто-то.

– Там в воде мальчик, – ответил он. – Клянусь, я только что его видел.

– Там никого не осталось, мистер Дейвентри, – попытался разубедить его Йоганнес Хельмут. – Вы погубите себя, если снова войдете в воду. Вы и так уже сделали очень много, более чем достаточно. Мистер Бинкли!.. – взмолился учитель. – Удержите своего господина!

– Он прав, сэр, – закивал Бинкли. – Вы слишком устали и вряд ли сможете кому-то помочь. Теперь положитесь на других. Вы слишком долго находились в холодной воде, и вам просто необходимо отогреться. Чудо, что вы до сих пор не утонули.

– Я должен идти! – воскликнул Николас и тут же зашелся в кашле. – Ведь там… В море ребенок.

– Прошу меня извинить, сэр, но я не могу допустить, чтобы вы продолжили рисковать своей жизнью. Если в волнах действительно есть кто-то живой, то ему и без вас помогут. Хотя едва ли там остались живые… А вот опасность, сэр…

– Наплевать на опасность! – Николас оттолкнул удерживавших его людей и бросился в ледяную воду.

Руки и ноги сводило от холода и усталости, но Николас упрямо плыл к тому валуну, где минуту назад заметил ребенка. У него-то, по крайней мере, имелся страховочный трос, и если на берегу увидят, что он ушел под воду, то его тотчас же вытащат, а вот у мальчишки не было ничего. Волны вновь и вновь накрывали его, и было ясно, что ребенок держался из последних сил. Стало уже совсем темно, и почти ничего не было видно. Соленая вода разъедала глаза, холод сковывал члены, и движения Николаса становились все медленнее. Только отчаянное желание спасти ребенка заставляло его по-прежнему плыть к валуну, уже едва различимому во тьме. Еще накрыла очередная волна, и он, с трудом пробившись к поверхности и в который уже раз наглотавшись воды, осмотрелся. Никого. Николас в досаде заскрежетал зубами, но тут Господь решил сжалиться над ним, и он, увидев мальчика, несколькими резкими взмахами подплыл к нему. Подхватив мальчика, Николас перевернул его на спину и, поддерживая одной рукой, поплыл к берегу.

– Эй, Бинкли!.. – едва дыша, позвал он, выходя на прибрежный песок с ребенком на руках. Мальчик был без сознания, и его запрокинутая голова безвольно раскачивалась в такт шагам Николаса. – Я нашел его, Бинкли. Слава господу, я нашел его.

С минуту он стоял совершенно неподвижно, потом передал ребенка Бинкли, после чего вдруг развернулся и снова направился в бушующее море.

– Нет, сэр. Думаю, с вас достаточно, – произнес его верный слуга. Он быстро передал кому-то мальчика и положил руку на плечо Николаса. – Пойдемте со мной, сэр. Ваша жена здесь.

– Джорджия?.. Господи, надеюсь, с ней все в порядке.

– Она ухаживает за ранеными. Вон там, видите? А сейчас ваша супруга займется ребенком, которого вы вытащили. Может, пойдете к ней?

Николас кивнул, даже не почувствовав, как Бинкли снял с его пояса страховочный линь и накинул ему на плечи одеяло. И только сейчас он вдруг понял, что не нужно снова входить в воду – ведь мальчик был уже спасен и теперь находился в безопасности. Напряжение спало, и Николаса начала бить крупная дрожь. То и дело спотыкаясь, он направился к возвышению, где расположился импровизированный госпиталь Джорджии. Когда он подошел к ней, она уже склонилась над ребенком. Николас пробился сквозь толпу обступивших ее людей.

– Как мальчик? – прохрипел он, стараясь отдышаться.

Джорджия вздрогнула и, вскинув голову, взглянула на мужа.

– О, Николас, слава Господу! – воскликнула она. – А мне сказали, что ты опять пошел в воду!

– Мальчик, Джорджия. Как мальчик? Прошу, скажи мне, что он жив. Пожалуйста, скажи мне, что я не опоздал.

– Ох, Николас… Кожется, он не дышит…

Она уложила ребенка лицом вниз себе на колено и начала нажимать ладонью ему на спину.

– Ну, что, не дышит? О Господи, прошу тебя… – Николас скрипнул зубами и, отстранив руку жены, начал сам делать спасительный массаж. – Давай же, дыши, дыши! Ты же можешь! Ты вовсе не умер. Ты не можешь умереть! Дыши же, прошу тебя!

Бинкли взял хозяина за плечи и тихо проговорил:

– Сэр, позвольте вашей жене заняться мальчиком. Сейчас вам необходимо обсохнуть и согреться.

– Проклятье, Бинкли! Прекрати мне указывать, что делать! Кто-нибудь должен ему помочь. Кто-нибудь… – Тут Николас вдруг почувствовал, что все вокруг закружилось – будто в водовороте. А потом все погрузилось во тьму.

– Бинкли, помогите ему! – крикнула Джорджия, увидев, что муж потерял сознание. – Прошу, помогите ему! – Но все же она продолжала нажимать на спину мальчика, боясь остановиться даже на мгновение.

Бинкли же склонился над Николасом, прислушиваясь к его дыханию. Через минуту поднял голову и со вздохом облегчения сказал:

– Думаю, ваш муж просто устал и переохладился, мадам. Стаканчик виски и одеяло потолще – вот, пожалуй, и все, что ему сейчас нужно. Мартин, Джером, помогите мне перенести мистера Дейвентри в его экипаж. Не волнуйтесь, миссис Дейвентри, мы позаботимся о вашем супруге, а вы присмотрите за ребенком.

– Спасибо, Бинкли. Только, ради бога, поторопитесь.

Джорджия уложила мальчика на спину и начала делать ему искусственное дыхание, справедливо рассудив, что лучше уж ее дыхание, чем никакого.

– Давай же, малыш, ты можешь, – пробормотала она, страстно желая, чтобы ребенок выжил. – Давай же, помоги мне. Дыши, прошу тебя, дыши. Сделай это хотя бы ради Николаса, если не хочешь ради себя.

Джорджия прекрасно понимала, что Николас рисковал жизнью ради этого ребенка, поэтому с фанатичным упорством продолжала делать мальчику искусственное дыхание, пытаясь вдохнуть в него жизнь. Сирил, стоявший у нее за спиной и молча наблюдавший за происходящим, неожиданно произнес:

– Он м-мертв, Джорджия. В-возможно, давно уже м-мертв. Оставь его.

Она бросила на юношу гневный взгляд.

– Ради него твой кузен едва не погиб.

– Он поступил г-глупо. Посмотри н-на них обоих.

– Оставь свое мнение при себе и помоги мне. Что-то я не видела, чтобы ты рисковал своей головой. А вот Николас вытащил этого мальчика. И я сделаю для малыша все, что смогу – даже если придется провести здесь всю ночь. Ты меня слышишь? И не смей больше так говорить. Помоги же мне!