Свадьба собаки на сене - Наталия Миронина

– А у господина Сорокко была семья? – поинтересовалась Мила.

– Нет.

– Слава богу, я уж думала, что… – Мила замялась. – Сами понимаете, наследство – такая вещь.

– Вы не представляете, насколько хорошо я понимаю, что такое наследство, – грустно улыбнулся Лойк.

– Ах да, вы же нотариус.

– Да, и многое повидал. Когда мы приедем, я вам покажу все документы. Там есть специальные бумаги, в которых упоминаются люди, которым Вадим Сорокко оставил подарки. Осмелюсь посоветовать вам их всех собрать в его доме и вручить. Эти люди прекрасно к нему относились, и он их любил. В конце концов, Голландия, именно эта маленькая улочка, стала его второй родиной.

– Я так и сделаю. Не волнуйтесь. И еще я буду очень благодарна за любую помощь и советы. Мне они очень пригодятся.

– Я буду с вами на связи. В доме никто ничего не тронул – вам надо будет только все проверить по описи и дать распоряжения. Наследница, наверное, выразила какие-то пожелания. В Россию все это даже при всем желании не увезти.

– Да, у меня есть четкие указания. Только я сначала все осмотрю, как вы советуете. И еще, вы не волнуйтесь, – Мила вдруг смутилась, – ваш гонорар, ваши деньги за помощь и услуги мы обязательно вам заплатим.

– Я не волнуюсь. Эти деньги мне уже заплатил господин Сорокко. Еще до своей кончины. Он очень волновался, хотел, чтобы все дела были в порядке. Он распорядился обо всем.

– Предусмотрительный человек.

– Здесь, в Голландии, так заведено. Здесь не принято оставлять свои проблемы наследникам. Но господин Сорокко был исключительно организованный человек.

– Вы дружили с ним?

– Дружил. С ним было очень приятно дружить, хоть некоторые русские черты меня сбивали с толку. Потом я привык. И мне даже было приятно, что мой друг такой необычный.

Он был одинок. Нет, были друзья, и он полюбил Амстердам, он сам в этом признавался, но вот то самое чувство… Я уже говорил вам, что-то его тревожило. Может, эта тревога и сыграла свою роль в таком раннем уходе.

– Может, тосковал по родине?

– Я тоже так думал сначала. И скорее всего так и было. Но было что-то еще.

– Думаю, мы скоро это узнаем, – предположила Мила. – Наверное, он что-то оставил. Письма, например.

– Нет, писем нет. Он их уничтожил. Он сам мне сказал об этом. Так что тайна все равно останется.

– Ну что ж, значит, так и должно быть. Он сам этого хотел.

Такси пересекло большую площадь, каменный мостик и остановилось на почти игрушечной набережной, которая состояла из пяти аккуратных домиков. Мила и переводчица вышли из машины, нотариус Лойк расплатился с водителем и, указывая на узкий фасад, произнес:

– Вот, это дом Вадима Сорокко. Прошу, проходите.

Мила глянула туда, куда указывал Лойк, и чуть не ахнула – перед ней стояла практически копия Голландского домика, какой построен в Кусково. Было такое впечатление, что архитектор задался целью сделать копию.

– Какой славный! У нас в Москве, в одной из старых усадеб, стоит точно такой. Может, Сорокко поэтому его и выбрал?

Лойк пожал плечами:

– Вполне вероятно. Он, правда, мне никогда ничего по этому поводу не говорил.

Нотариус давно привык к тому, что русские принимают решения, подчиняясь самым необычным движениям души и самым экстравагантным соображениям. И докопаться до причин практически невозможно.

Они миновали низкую калитку, прошли по дорожке и поднялись на крыльцо. С улицы дом казался маленьким и старым. К тому же, когда Мила подошла ближе и подняла голову, чтобы разглядеть фасад вблизи, она обнаружила, что дом наклонился вперед. Мила не поверила своим глазам – ей показалось, что это она смотрит с такого ракурса.

– Вы не ошиблись. Так и есть. Дом немного наклонен вперед. У нас это принято – так удобнее поднимать громоздкие предметы на второй этаж. На третьем обычно крепится подъемный механизм. Иначе сложно – двери узкие, лестницы тоже.

– Почему наклон? – спросила Мила.

– Как вы не понимаете – чтобы окна не разбить, чтобы предмет не ударялся о фасад.

– Ах, ну да. – Миле даже стало неудобно из-за своей несообразительности. Она еще раз окинула взглядом дом. И теперь ей показалось, что он еще и набок немного кренится.

– Вы меня простите, но а вот это что? – Мила сделала жест рукой, указав на правую сторону дома.

– Вы очень внимательны! – воскликнул Лойк. – Дом несколько накренился вправо.

«Это тяжело не заметить! – подумала Мила. – Дом явно перекошен».

– А он не рухнет?

– Не бойтесь, не рухнет. Это все из-за свай, на которых у нас стоят дома. Сваи немного «плывут» из-за мягкого подвижного грунта.

– Почему дома на сваях?

– Почвы, подтопления, наводнения – мы зависим от морей и рек. Вы же, наверное, читали, что мы находимся ниже уровня моря. И наводнения у нас очень часты. Спасают дамбы. У нас даже налог специальный есть, который собирается для поддержания дамб, набережных и домов.

– Так что же сваи? Почему дом так накренился?

– Сваи от времени немного расшатываются. И дом чуть наклоняется в ту или другую сторону. Но это все в пределах допустимого. За этим строго следят.

Мила еще раз осмотрела фасад и неожиданно по-хозяйски подумала: «Да, с таким “сколиозом” его черта с два продашь!» Впрочем, все остальное было в идеальном порядке. Рамы, двери, ступени крыльца – все новое, чистое, свежевыкрашенное. Дверной молоток – рыба, зажатая в кулаке, – сиял солнечной медью. Лойк постучал, и дверь распахнулась.

– Добрый день. – Их впустила пожилая женщина. Она поздоровалась с нотариусом, потом протянула руку Миле. Приветствие прозвучало по-голландски, переводчица перевела, и Мила ответила:

– Очень рада. Спасибо, что остались мне помочь.

Они прошли в небольшую прихожую, потом попали в холл, пол которого, точно шахматная доска, был выложен черно-белой плиткой.

Мила рассмеялась – большая вешалка-тренога изображала детскую лошадку.

– Вот, конь уже есть. Можно и в шахматы играть.

Переводчица перевела ее слова Лойку, и тот тоже рассмеялся.

Мила хотела было что-то сказать, но вдруг остановилась и внимательно посмотрела по сторонам. Только сейчас она осознала, какая трудная задача стоит перед ней. Какая ответственная работа ей предстоит. Только сейчас она поняла, что поездка эта – сплошная авантюра. Если она не сможет добросовестно изучить все, что предстояло получить в наследство, и распорядиться всем этим так, как наказывала Варвара Петровна, то она загубит все дело.

– У нас есть заключения оценщиков. Они профессионалы. Вам не потребуется делать какие-либо дополнительные шаги, – нотариус Лойк не заметил ее растерянности. Он вложил ей в руки огромную папку и связку ключей.