Умение не дышать - Сара Александер

Через неделю после возвращения Тэя мы с ним входим в море с берега на пляже в Роузмарки. Тэй идет за мной по дну, а я верчусь, кручусь и пробегаю пальцами по плетям водорослей, похожих на петрушку. Я красуюсь перед Тэем, и ему это нравится. Он смеется, и с его губ срываются пузырьки воздуха. Минуты, что мы проводим под водой, кажутся часами. А когда наши тела соприкасаются, гидрокостюмы словно исчезают, и мы превращаемся в двух существ, ловко перемещающихся в своей естественной среде обитания. Но все-таки Диллон ошибается: я не превратилась в рыбу. Я постепенно превращаюсь в воду – текучую, постоянно изменяющуюся. В океане я не гостья. Я – его часть.

Мы с Тэем играем в «камень, ножницы, бумага», и проигравший должен с себя снять что-то из одежды. Тэй проигрывает. Когда он снимает ласты, боты, маску и верхнюю часть гидрокостюма и прячет все это под скалой, мне становится жалко его. Он моргает, потому что соленая вода щиплет глаза, его руки в пупырышках «гусиной кожи», но все равно он улыбается.

Тэй выгибает спину, запрокидывает голову и ступнями дотрагивается до затылка. Получается почти идеальный круг. Я проплываю через этот «обруч», разворачиваюсь, плыву обратно под животом Тэя, и тут он выпрямляется и опускается ко мне, обхватывает меня руками и ногами и прижимается всем телом. А когда мы выныриваем, чтобы отдышаться, солнце обрушивается на нас.

– Мне надо отдохнуть, – тяжело дыша, произносит Тэй. – Мне за тобой не угнаться.

– Врун, – говорю я.

Я-то знаю, что он мне подыгрывает, не раскрывается полностью.

– Мне нужно беречь силы, – объясняет Тэй. – Мик меня гоняет по-черному в дайвинг-клубе.

Тэй считает, что Дэнни нужно дать время, чтобы тот остыл, поэтому в бухте я не бывала с того самого дня, когда Тэй возвратился, но между тем Дэнни остался мне должен пару уроков. Без уроков я проживу – теперь у меня есть Тэй, но я скучаю по «Черному ласту», Мику и другим ребятам.

Мы загораем, лежа на крупном розовом песке, пока наши гидрокостюмы сохнут на камне. Я говорю Тэю о том, что хочу вернуться к подводному ущелью. Он отворачивается от меня.

– Ты меня не слушаешь?

– Не слушаю, потому что это безумная затея.

Он говорит мне, что это невозможно. Говорит, что мне потребуется дополнительный балласт, что там слишком глубоко и холодно и что погружение слишком сложно с технической точки зрения. Что там непостоянные приливы и отливы, а течение слишком сильное. Еще он говорит, что не имеет никакого значения, надолго ли я теперь умею задерживать дыхание, – все равно это слишком рискованный замысел. Он перечисляет сотню причин, почему эта идея безумна. И тогда я заявляю, что я все равно погружусь там – с его помощью или без нее.

Тэй не шевелится. Лежит с закрытыми глазами. Я хочу, чтобы он открыл глаза и хотя бы на секунду посмотрел на меня и увидел, как это важно для меня.

– Это его могила. Место, где он встретил смерть. Я уже была совсем недалеко оттуда.

Тэй ложится рядом и целует меня. Он нежен, но обнимает меня слишком крепко.

– Отдохни тут со мной, – стонет Тэй. – Мы же не выдры. Мы люди. Мы должны проводить время по-другому.

В итоге я заключаю с ним сделку:

– Если поплывешь туда со мной, я разденусь.

Тэй лениво приоткрывает один глаз:

– Когда разденешься?

– Скоро, – отвечаю я.

– Пожалуй, я подумаю об этом, – говорит он и снова целует меня.

Мы медленно катаемся по песку до тех пор, пока какие-то ребятишки не перебираются через камни, за которыми мы прячемся от посторонних глаз. Мы слышим их смех. Они смеются над нами. Снимаю с камня наши гидрокостюмы, а Тэй в этом время пристально смотрит на что-то в воде.

– Видишь? – говорит он, улыбаясь от уха до уха.

Еще ни разу я не видела его таким красивым. Как ему идут щетина и длинные волосы! Солнце высушило соль в его волосах, и они словно бы покрыты блестками. Я вглядываюсь в ту сторону, куда указывает Тэй, но ничего не вижу.