Коварство и любовь - Бертрис Смолл

Граф протянул руку, чтобы обнять Ниссу, но она отскочила, будто ошпаренная кошка.

– Не смейте ко мне прикасаться, милорд! Я вас ненавижу. Честолюбие вашего деда – и ваше – погубило мою жизнь. – Она сердито отерла слезы тыльной стороной ладони.

– Что? Я погубил вашу жизнь? Каким же это образом? Женившись на вас? Мадам, неужели кто-нибудь другой взял бы вас замуж в сложившихся обстоятельствах? – События разворачивались совсем не так, как ожидал Вариан.

– В этих злосчастных обстоятельствах, – холодно сказала Нисса, – виновна не я, милорд. Как быстро вы об этом забыли!

И тогда, глубоко вздохнув, Вариан де Уинтер признался:

– Я полюбил вас уже в тот день, когда вы приехали в Ричмонд, когда я пожирал вас взглядом в Большом зале в Хэмптон-Корте.

От изумления Нисса ахнула. Затем гневно воскликнула:

– Как вы смеете говорить мне такое? Мужчина, влюбленный в девушку, не стремится погубить ее репутацию, как сделали вы!

– Я слишком люблю вас, чтобы допустить, чтобы герцог выбрал вместо меня другого, кто все равно обесчестил бы вас, Нисса! Только поэтому я позволил деду вовлечь меня в этот грязный заговор. Неужели вы думаете, что великого герцога Норфолка заботит, что с вами станется? Нет, ваша судьба моего деда совершенно не волновала. Когда он предложил мне этот план, я пытался его отговорить. Мои попытки были напрасны; более того, он пригрозил, что найдет более сговорчивого кандидата, и тогда я согласился. По многим причинам его план казался мне опасным. Но что, если бы он выбрал на роль вашего погубителя человека низкого происхождения? Вот тогда бы вы и вправду погибли. Если бы вас застали в постели со стражником, кто бы женился на вас, несмотря на богатое приданое? Напротив, наш скоропалительный брак станет предметом завистливых сплетен, которые вскорости улягутся, особенно потому, что я хочу, чтобы мы с вами покинули королевский двор. Нас здесь не будет, и сплетники найдут новую пищу для своих домыслов.

Конечно же, она поймет, ведь он постарался ей объяснить и признался, что любит ее. Граф потянулся было к ней, но Нисса ударила его по руке.

– Теперь я вижу, в чем корень зла, – презрительно сказала она. – Ваш дед умудрился воплотить в жизнь свой гнусный план и заодно найти вам богатую жену. И меня не удивляет, милорд, что вы пошли на это! Кто бы на мне женился? Лучше спросим по-другому: кто бы согласился выйти за вас? Ваша репутация настолько черна, что ни одна уважаемая семья не доверила бы вам свою дочь. Ведь вы бросили девушку, которая потом свела счеты с жизнью! Нет, сэр, вы могли получить достойную супругу только с помощью обмана. – Глаза Ниссы сверкали от ярости. Совсем не так представляла она себе первую брачную ночь! Впрочем, и замуж она собиралась выйти совсем иначе…

Надо отдать графу должное – он сумел сдержать гнев, хотя положение становилось опасным. Нисса была во многом права, и он не мог винить ее за то, что было в его прошлом.

– Я говорил, что никогда не стану вам лгать, Нисса. То, что я хочу вам рассказать, чистая правда, однако необходимо хранить тайну, как было до этого и должно остаться впредь. Мадам, вы согласны молчать о том, что сейчас услышите?

Нисса задумчиво кивнула. Ей стало любопытно – что такого он может ей открыть? Она почувствовала, что гнев ее начинает остывать. В конце концов, она была девушка практичная. Что сделано, то сделано, ничего не исправить.

– Я сохраню вашу тайну, милорд, если, конечно, речь не о предательстве. В этом случае будет лучше, если вы промолчите.

– Никакого предательства, – тихо сказал граф, снова предлагая ей руку. – Идемте, мадам, сядем у огня и продолжим наш разговор. Я начинаю замерзать, уверен, что и вам холодно.

Кивнув, Нисса коснулась пальцами ладони протянутой руки, и он крепко их сжал. Войдя в спальню, он проворно усадил Ниссу к себе на колени, устраиваясь в огромном, обтянутом гобеленом кресле. Испуганная Нисса пыталась сопротивляться и вскочить на ноги. Но он держал крепко.

– Нет, мадам. Мне нужно поведать вам долгую историю, и я хочу рассказать ее по-своему и предпочел бы держать вас в объятиях, когда вы все услышите. Прекратите брыкаться, или я буду вынужден принять более строгие меры, – мягко пригрозил он.

– Какие меры?

– Я вас отшлепаю.

Нисса вспыхнула от гнева.

– Вы этого не сделаете!

– Не вводите меня в соблазн, мадам! – предостерегающе воскликнул граф.

– Вы презренный тип, – ответила девушка, покорно замирая у него на коленях. – Отшлепать меня!.. Подумать только! Я не ребенок!

Вариан де Уинтер едва сдержал улыбку. Нет, подумал он про себя, ты не ребенок, Нисса! Ты самая восхитительная девушка из всех, кого я когда-либо держал в объятиях, и мне не терпится тобой овладеть.

– Итак, сэр? – ее голос прервал его мечты.

– Моя история, – начал граф, краснея при мысли, что она могла угадать, о чем он только что думал, – совсем обычная. Когда моему дяде, Генри Говарду, исполнилось пятнадцать лет, у него завелась прекрасная возлюбленная. И она была у него не первая, уверяю вас. Однажды я сам застукал Генри под живой изгородью с молочницей, когда ему было всего двенадцать. Но эта девушка, к несчастью, понесла дитя. Когда о том узнали ее родные, они захотели узнать, кто же отец. Но девушка призналась лишь в том, что он из семьи герцога. В тайне от всех она сама разыскала Генри и умоляла его о помощи, но он боялся гнева своего отца. Он прогнал бедняжку, и она повесилась. Тогда ее убитые горем родные явились к деду, чтобы потребовать воздаяния, и вину за преступление дяди пришлось принять мне. Я не хотел, чтобы юноша нес на себе столь тяжелое бремя. Он был еще совсем молод.

– Но он достаточно созрел, чтобы совать свой конец в любой услужливо подвернувшийся медовый горшок! – едко воскликнула Нисса.

– Мне следовало предоставить его судьбе и неминуемой расплате, – продолжал Вариан де Уинтер. – Я даже предположить не мог, что этот скандал не утихнет даже спустя столько лет!

Нисса не знала, верить ему или нет. Встречаются ли в эти дни мужчины столь благородного поведения? Наверное, он просто лжет в надежде добиться благосклонности. Стоит ли ему верить? Нисса была в растерянности.

– Как мог ваш дедушка допустить, чтобы вы отвечали за преступления его сына? Очень гадко с его стороны, милорд! Ваш дядя был совсем юным. В конце концов, мальчику бы простили то, чего нельзя простить человеку взрослому. Только законченный негодяй сделал бы то, что вам приписывают. Неудивительно, что все приличные семьи прячут от вас своих дочерей.

– Мой дед, – тихо сказал граф Марч, – печется исключительно о процветании собственного семейства. Деньги, власть – ради этого он сделает все, что сочтет нужным. Но, несмотря на все свои пороки, он человек, преданный английскому престолу.

– А другая женщина? – внезапно спросила Нисса, резко меняя предмет разговора. – Кто та женщина, которую герцог задумал сделать королевой? Женщина, которой меня принесли в жертву?