Чужестранка в гареме - Патриция Грассо

– Ты проголодалась, красавица моя? – прошептал Халид ей на ухо.

Господи! Хедер пребывала в сладкой неге от его близости. Это было так невыносимо сладко: ее бросало то в жар, то в холод.

– Ну так что, сладкая моя?

Хедер понятия не имела, о чем ее спрашивают.

– Идем, – проговорил Халид, протянув ей руку.

Завороженная его пронзительным синим взглядом, девушка не могла отвести глаз. Принц ободряюще улыбнулся, и она вложила свою руку в протянутую ладонь.

Халид подвел жену к столу и усадил на огромную подушку. Налив ей кубок розовой воды, он позвонил в крошечный колокольчик, чтобы дать знак ожидающим слугам подавать ужин. Из караван-сарая доносились звуки музыки, смех и мужские голоса.

– Что там происходит? – шепотом спросила Хедер.

– Мои люди и Касабианы празднуют нашу свадьбу.

– Так это правда? Мы женаты?

– Брак – это слишком серьезно. С этим не шутят, – отозвался Халид. – Тебе претит мысль о том, чтобы быть изнеженной женушкой восточного принца?

– Нет, но я не понимаю, каким образом священник...

– А вот и наш ужин, – перебил ее Халид. Ключевым словом во фразе девушки было «священник», и Халид не собирался пока развенчивать ее иллюзию о том, что их поженил служитель христианской веры. Надо подождать хотя бы до утра.

Под бдительным оком Абдула в комнату вошли двое мужчин с подносами. Ужин состоял из зеленой фасоли, теплого салата из вареной моркови, жареного цыпленка с рисом и начинкой из абрикосов и лепешек.

В течение нескольких мгновений Хедер хранила молчание, а затем спросила:

– Могу я задать тебе вопрос личного характера?

– Ты моя жена и можешь задавать мне любые вопросы, – сказал Халид.

– Зачем ты на мне женился? – спросила Хедер. – Я ведь тебе даже не нравлюсь.

Халид с нежностью посмотрел на нее и жестом пригласил сесть рядом с собой. Хедер встала, обошла вокруг стола и опустилась на подушку рядом с ним.

Она выжидающе взглянула на мужа. Ее лицо находилось в нескольких дюймах от него.

Обняв Хедер за плечи, принц притянул ее к себе. Легонько поцеловав в губы, он заглянул в ее глаза и проговорил:

– Я хочу тебя.

Его голос был хриплым от желания.

– Я... я не понимаю.

«Я люблю тебя», – подумал Халид. Однако он не стал в этом признаваться, чтобы не дать ей возможности управлять собой, как это проделывала его бабушка Хуррем с его дедом Сулейманом.

Халид снова поцеловал Хедер и прошептал:

– Я женился, потому что хочу спать с тобой. Такой ответ не удовлетворил Хедер.

– И на скольких женщинах ты женился из-за того, что хотел спать с ними? – Мысль о том, что в жизни принца может быть другая женщина, невероятно разозлила ее.

– Что ты имеешь в виду?

– Эйприл сказала мне, что в этой языческой стране мужчина может иметь четыре жены и бессчетное число наложниц. – Хедер повысила голос. – Я англичанка и такой обычай одобрить не могу.

Так вот в чем проблема. Его смущенная невеста страдает от ревности. Определенно хорошее начало.

– Здесь тебе не Англия, – заметил Халид.

– Я могу приспособиться ко многим вещам, – отозвалась Хедер, – но я никогда не стану делить мужа с...

Халид притянул ее ближе к себе.

– Как тебе уже известно, гарема я не держу. Кроме того, не пристало молодоженам обсуждать других женщин.

– Но...

Абдул приоткрыл полог шатра, впустив двух слуг, которые стали поспешно убирать со стола. Жуя листики мяты, Халид и Хедер помыли руки в специально приготовленной для них миске с теплой водой и вытерлись одним полотенцем.

– Давай немного прогуляемся, сегодня отличный вечер, – предложил Халид, заметив, как потемнело от беспокойства лицо девушки.

Хедер поспешно кивнула. В тот момент она готова была согласиться на что угодно, лишь бы оттянуть неизбежное.

Исполненная чувственной неги ночь была словно специально создана для романтического свидания. В небе висел полумесяц, окруженный тысячами мерцающих звезд, и его сияние на фоне иссиня-черного неба казалось поистине ослепительным. Воздух был напоен ароматом цветов, а из главного зала караван-сарая доносились приглушенные звуки неизвестного струнного инструмента.

Стражники, которых Хедер заметила накануне, куда-то исчезли. Только Абдул сидел у входа в караван-сарай на страже уединения своего хозяина.

Идя рука об руку с мужем, Хедер с наслаждением вдыхала ароматный ночной воздух и изредка бросала смущенные взгляды на турка. Несмотря на то что он пытался обратить ее в рабыню, девушка готова была от души простить его. Халид сделал ее своей женой, и Хедер ощущала себя нужной и любимой. Ее мужем оказался достойный восхищения воин и невероятно привлекательный мужчина.

Чего еще желать?

Любви.

«Тише едешь – дальше будешь», – сказала себе Хедер.

– Хотя солнечный свет и подчеркивает твою красоту, таинственность ночи подходит тебе еще больше, – проговорил Халид, откровенно ей льстя.

От этих слов Хедер покраснела.

– Ты тоже красивый.

– Я же «отвратительное чудовище», – напомнил ей Халид. – Кажется, ты так говорила.

– Я признаю свою ошибку.

– Ушам своим не верю! – воскликнул Халид. – Ты правда сказала, что...

Хедер встала на цыпочки и прижала палец к губам мужчины, чтобы заставить его замолчать. Затем она осторожно провела пальцем по шраму у него на щеке и вдруг поцеловала изуродованное лицо, несказанно удивив принца.

– Это очень красивый шрам, который подчеркивает твой характер.

– Ни одна женщина в мире не назвала бы этот шрам красивым, – прошептал Халид, наклонился и поцеловал ее.

Хедер сделала шаг назад.

– Расскажи мне о себе.

– Что тебе хотелось бы знать?

– Что-нибудь о твоей семье.

– Нас ждет долгий и скучный путь в Стамбул, – сказал Халид, заметив, что Хедер едва стоит на ногах. – Тогда я и буду развлекать тебя рассказами о своей семье.

– Как ты относишься к детям?

– У меня их нет.

– В смысле ты их любишь? Халид заключил ее в объятия.

– У нас будет дюжина детей, – пообещал он, почти касаясь губами ее губ.

– Я... я не уверена, что справлюсь с такой оравой, – прошептала она.

– Тогда у нас их будет столько, сколько ты захочешь. И каждого из них я буду любить, как первенца. – Его губы прижались к ее губам в долгом поцелуе.