Темный соперник - Бренда Джойс

Неожиданно перед Элли раскрылась вся сила материнской любви к Маклеоду. То было великое, всепоглощающее чувство, какое приходит в жизнь только раз, но остается навсегда.

– Только не говори мне, что боги жаждали смерти Маклеода в наказание за его попытку обрести любовь дочери бога. Не забывай, Элизабет ведь любила и моего отца, – с жаром произнесла Элли.

И тотчас поняла, что не способна вспомнить даже самый пустячный пример в подтверждение своих слов. Единственное, что врезалось ей в память, – это горе отца, когда неожиданно мать ушла из жизни. Элли задним умом понимала: эта любовь была лишь бледной тенью той любви, которую Элизабет питала к английскому барону из далекой эпохи.

Господи, как болит голова! Элли потерла виски. Ее мать так никогда и не оправилась после смерти Уильяма Маклеода. Сомневаться в этом не приходилось.

– Пожалуйста, расскажи о моем сводном брате.

– Его имя Гай Маклеод. Он также известен как Черный Маклеод. На многих он наводит жуткий страх.

Элли обратила внимание, что Ройс говорит в настоящем времени.

– Знаю, мой рассказ стал для тебя потрясением, – сказал он и обнял ее за плечи.

Элли слегка поежилась.

– У меня нелады с математикой, но, насколько я понимаю, Гай Маклеод родился двести лет назад, если вести отсчет от сегодняшнего дня. Если он до сих пор жив, то он тоже подобен богу!

– Он Магистр, красавица.

Значит, у нее есть брат! Такой же святой воин, как и Ройс.

– Я бы советовал тебе пойти спать, – посоветовал ей он.

Но до сна ли ей? Хотелось как следует обо всем поразмыслить. Оказывается, у нее есть еще один брат, а ее мать – дочь бога, в тринадцатом веке вышедшая замуж за барона-горца, мужчину, которого она очень любила. После убийства мужа Элизабет, по всей видимости, поспешила скрыться в двадцатом веке. Где встретила ее отца и родила дочь, то есть ее, Элли.

Всего несколько дней назад мать попыталась связаться с ней. Что же все это значит? От этих мыслей голова разболелась еще сильнее.

– Что же мне теперь делать? – в отчаянии спросила Элли, прильнув к крепкому телу Ройса.

– Не надо ничего делать, – решительно ответил тот. – Прежде всего тебе нужно отдохнуть. Ты слишком много думаешь, Эйлиос. Давай я отведу тебя в спальню.

Их взгляды встретились. Исходившая от него сила была самым надежным пристанищем, ее щитом, ее опорой.

– Почему ты вдруг стал так добр ко мне? – наконец осмелилась она задать вопрос. Собственный всплеск эмоций поверг ее в растерянность. Но может ли быть иначе, если ее мир только что перевернулся с ног на голову. Куда подевался прежний мистер Мачо? К чему проявлять доброту, если не собираешься совершать добрых поступков?

Ибо что ей делать, если вдруг даст о себе знать другая – равнодушная, даже жестокая – сторона его натуры?

– Я испытываю те же самые чувства, и мне хочется услышать ответы на те же самые вопросы, что мучают и тебя, – ответил Ройс.

Элли растерялась еще больше. Что он имеет в виду?

– Я не знал правды о моих предках до тех пор, пока не стал избранным, – понизив голос, пояснил Ройс. – И мне никогда не забыть то страшное потрясение, какое я тогда испытал.

Значит, он понял. Элли прижалась головой к мускулистой груди и, обняв, закрыла глаза и попыталась осознать сказанное. Увы, бесполезно.

– Вряд ли тебе повезет узнать правду о матери. Эласед куда-то скрылась после убийства мужа, но вот куда? Кто знает, вдруг она много лет прожила в другой эпохе? Но разве это главное, Эйлиос? Твоя мать умерла во сне в собственной постели. Ты похоронила ее, будучи в детском возрасте. Теперь все это в далеком прошлом. Да упокоится ее душа с миром.

Элли не сразу нашлась что возразить ему.

– А если не упокоилась? Тогда что? – прошептала она и вопрошающе посмотрела на Ройса.

Его лицо по-прежнему оставалось хмурым.

– Наберись терпения. Сегодня вечером нам не узнать правды.

Элли заглянула ему в глаза. Нет, душа ее матери не упокоилась с миром.

Элли поняла это еще в тот миг, когда влюбилась в средневекового Ройса. Влюбилась столь же страстно, как и в Ройса из двадцать первого века. Нет, что-то здесь не так. По какойто ведомой только ей причине мать привела ее к Ройсу.

Ройс только что сказал, что правды «им» не узнать. То есть он с ней заодно. И ей все равно, что тому причиной – чувство долга или данный когда-то обет.

– Спасибо тебе, – только и смогла произнести она.

Ройс явно собирался что-то сказать, но промолчал. Элли едва ли не кожей ощутила его неуверенность. Неожиданно он привлек ее к себе и ненадолго, на пару секунд, крепко обнял.

* * *

Элли приподнялась и села в постели.

Была глубокая ночь, но сон не шел. Ее продолжали преследовать думы о матери и обоих братьях – одном из двадцать первого века и втором – из Средневековья. Она любила первого, Алека, хотя он и был таким скептиком и считал ее духовные искания глупостью. Гая Маклеода она не знала, но предполагала, что в один прекрасный день встретится с ним.

Ройс прав. Что касается матери, ей никогда не узнать ответов на мучавшие ее вопросы. Впрочем, она непременно убедится в том, что душа матери упокоилась с миром. Увы, Элли не имела ни малейшего представления о том, что ей теперь делать.

Внезапно, по какой-то непонятной причине, ей стало не по себе.

Снаружи ночное небо было усыпано бледными звездами, среди которых повис тусклый серпик луны. В очаге, совсем как в зимнюю ночь, пылал огонь. Элли выбросила мрачные мысли из головы и предельно сосредоточилась на другом.

Их преследовало зло, оно с каждым мгновением приближалось к стенам Кэррика.

Она соскочила с кровати. На ней была все та же блузка и цветастая юбка. Не надевая сандалий, она босиком бросилась в другой конец замка. Не нужно было напрягать воображение, чтобы понять, какая из спален принадлежала Ройсу. Элли чувствовала исходящую от него энергию, и ее как магнитом тянуло к нему. Его недавняя доброта и сочувствие поразили ее до глубины души.

Боже, насколько тяжело и неприятно будет застать его в постели с другой женщиной! Элли боялась даже представить себе эту жуткую картину.

Она остановилась перед дверью, ведущей в его комнату, – за дверью ощущалось присутствие лишь одного Ройса. Элли протянула руку к дверной ручке, когда дверь распахнулась. Ройс возник на пороге столь стремительно, что они натолкнулись друг на друга.

Он схватил ее за локти.

– Зло! Я чувствую приближение зла!

– Это люди! – воскликнула она.

Он пристально посмотрел на нее и медленно поднял голову, «вслушиваясь» в ночь.