Хранитель персиков - Сара Эдисон Аллен

– Давай ко мне! Вода просто отличная!

– Нас же арестуют!

Он перевернулся на спину и поплыл, не отводя взгляда от Уиллы.

– Когда-то это тебя не останавливало.

При мысли о том, чтобы вот так скатиться с камня и плюхнуться в воду, все ее существо задрожало от восторга, и Уилла поняла: в душе она по-прежнему Шутник. И возможно, навсегда им останется. Вот только это уже не тот Шутник, которого знала средняя школа Уоллс-оф-Уотер. Он заявляет о себе лишь для того, чтобы изредка втянуть ее в какую-нибудь переделку и утолить жажду адреналина, но уже недостаточно силен для того, чтобы разрушить ее жизнь. Осознав это, Уилла испытала облегчение. Она больше не боялась себя. И Колина, с его представлениями о ней, которые пугали Уиллу лишь потому, что ей попросту не хватало смелости разобраться в том, какая она на самом деле.

Она вдруг почувствовала, что прозрела, и это прозрение подарило ей свободу.

И она точно знала, что будет дальше. Сейчас она снимет ботинки и сбросит их вниз, на берег. Потом усядется на камень. А затем – скатится по нему в озеро, наслаждаясь каждой секундой. И будет громко смеяться, когда вынырнет из воды.

Именно так все и произошло.

Они долго купались, поддразнивая друг друга, а выбравшись на берег, легли рядом на большом камне, чтобы обсохнуть на солнце. Было так хорошо, что говорить ни о чем не хотелось. Уилла знала почти наверняка, что Колин сейчас безумно доволен собой, – ему-таки удалось одержать над ней верх, – но ничуть не сердилась: оно того стоило! Как приятно чувствовать тепло камня, слушать убаюкивающий шелест воды, вдыхать запах леса: перегноя и зеленых листьев – прошлого и будущего… Оказывается, от пребывания на природе тоже можно получать удовольствие.

– Я собирался кое о чем тебя спросить, – пре-рвал их уютное молчание Колин.

Уилла повернула голову. Колин снял футболку, обнажив крепкий загорелый торс. Он лежал с закрытыми глазами, давая ей возможность не спеша оглядеть себя с ног до головы. Это был самый высокий человек из всех, кого Уилла только знала: настоящий гигант.

– Спрашивай.

– С чего ты взяла, что твоего отца уволили?

Какой странный вопрос.

– С того, что он перестал преподавать в школе.

– Я все видел, – сказал молодой человек. – Его не увольняли. Он сам ушел.

Уилла резко приподнялась и села, уставившись на Колина:

– Что?

Он открыл глаза, заслоняя их рукой от солнца.

– Когда ты включила пожарную сигнализацию и развернула тот плакат, тут же примчались мои родители, требуя от директора извинений. Ведь после шутки с «оперативными аперитивами» все думали, что Шутник – это я. Твоего отца тоже вызвали. Он был очень удручен, видя, как тебя выводят из школы полицейские. И извиняться перед нами ему явно не хотелось. К этому моменту ни для кого уже не было секретом, что ты так ловко устраивала свои розыгрыши благодаря папиным ключам и паролям от компьютерных систем. Я помню, как директор сказал твоему отцу: «Я знаю, что вы ни при чем, просто у вашей дочери лживый и коварный нрав, поэтому обойдемся без штрафа». И тут твой отец взорвался. Он крикнул, что если бы Колин Осгуд что-то натворил, то ему бы это сошло с рук. Когда подозрения пали на меня, никто даже не пошевелился, – я ведь Осгуд. И мистер Джексон заявил тогда, что гордится тобой и жалеет лишь о том, что ему самому в твоем возрасте не хватило смелости стать бунтарем и что он почти сразу понял, кто настоящий Шутник. Еще он сказал что-то вроде: к черту осторожность – я сыт по горло этой осторожной жизнью! И уволился.

Вид у Уиллы был донельзя ошарашенный.

– Но это совсем на него не похоже.

– Не похоже, – согласился Колин. – Однако именно так все и было.

– То есть папа все знал?

– Очевидно. Я подумал, что стоит это тебе рассказать.

– Но тогда я вообще ничего не понимаю.

Колин пожал плечами и снова закрыл глаза. Уже через несколько минут стало ясно, что он заснул. Обхватив колени руками, Уилла погрузилась в размышления. Неужели отец и правда сразу догадался, что Шутник – она? И что он имел в виду, говоря, что сыт по горло? Она-то думала, что отец был доволен жизнью и с радостью выполнял все приказы бабушки Джорджи. Была уверена, он стыдился дочери из-за ее подростковых выходок.

Завтра они с Пэкстон снова навещают Агату, так, может, спросить у нее об отношениях Джорджи с сыном? Какие еще невероятные истины ожидают ее впереди?

Так Уилла сидела, не замечая времени, и когда наконец обернулась к Колину, тот пристально смотрел на нее, подперев рукой голову.

– Хорошо поспал?

Он приподнялся, и было видно, как под кожей проступили накачанные мышцы пресса.

– Прости, что отключился. Я плохо сплю, особенно дома, и сон застает меня в самых неожиданных местах.

Уилла, сочувственно улыбаясь, убрала волосы с его лба.

– На моем диване, например.

– Но ведь это совершенно потрясающий диван!

Теперь улыбались уже оба. Словно договорившись, они подались друг к другу, их губы, сухие и горячие, соприкоснулись, а через мгновение слились в требовательном, страстном поцелуе. Уилла отклонилась назад, увлекая Колина за собой. Это был не первый ее мужчина, но так бешено сердце колотилось впервые. Какой адреналин, и даже закон нарушать необязательно! То есть технически они его, конечно, нарушили, скатившись с камня, но сейчас, целуясь на берегу реки, они наслаждались моментом, жили здесь и сейчас, и никакой закон не мог им этого запретить.

Уилла почувствовала, что Колин пытается снять с нее футболку, и выгнулась навстречу ему.

– Какая же ты красивая.

Футболка полетела в сторону. Его руки скользнули по ее груди, и она запрокинула голову, ловя ртом воздух.

– Наверное, это тебя я повсюду искал. А ты всегда была здесь. Даже не верится.

Спустив лифчик, он поцеловал ее в обнаженную грудь. Уилла открыла глаза. На вершине горы, нависающей над ними, в любой момент могли появиться люди.

– Колин, постой, нас могут увидеть.

Колин на мгновение оторвался от своего занятия.

– Вот только не говори мне, что тебя это не заводит, – усмехнулся он и прижался губами к ее губам.

Уилла зарылась пальцами в его волосы и мягко потянула за них, привлекая его внимание. Наконец он прервал поцелуй и посмотрел на нее, тяжело дыша.

– Заводит. Но не потому, что я по-прежнему та Уилла, которую ты помнишь. – Ей казалось, что она должна его предупредить. – А потому, что я – это я. Такая, какая есть.

Колин смутился.

Внезапно ей стало грустно. Она хотела, чтобы все было по-другому. Но это невозможно – слишком далеко они зашли в своих заблуждениях.