Тёмные звери - Оксана Алексеева

Викуля постоянно шмыгала носом. Она, папина маленькая любимица, никак не могла справиться с волнением. Катюша гладила ее по голове, но сама при этом выглядела собранной. Мама тоже пришла. Она сидела молча и пялилась в стену, всем видом демонстрируя, что не переживает. Отец до сих пор находился в реанимации, и пока не прозвучат хоть какие-то новости, никто, включая показательно равнодушную Марию Максимовну, с места не сдвинется.

Сеня усадил Настю на лавку, а сам тихо поинтересовался у остальных, что купить. Сбегав за кофе, он сел рядом с женой и взял за руку. И до нее только теперь дошло, что она натворила. Точнее, как не вовремя она это натворила. Теперь ей не только за отца переживать придется, но еще и тратить силы на то, чтобы не вырывать конечности из теплой ладони Сени.

— Я пойду позвоню — отпрошусь назавтра, — сказала она, чтобы встать и хотя бы ненадолго отойти.

А еще она знала, что тяжесть внутри станет хотя бы самую малость полегче, если она услышит его голос. Кратко объяснила ситуацию, попросила предупредить отца и Веронику, но на всё это Артём ответил только:

— Я приеду.

— Не надо.

— Насть, ну что в этом странного? Ведь все знают, что мы с тобой… друзья. Что странного в том, что я приеду в больницу к твоему отцу?

— Не приезжай.

— Я не могу.

И уже через полчаса он тоже стоял в больничном коридоре, тихо обсуждая с Катюшей ситуацию. За минуту до этого он пожал руку Сене, но к Насте подходить не стал. В его присутствии и в самом деле не нашли ничего подозрительного — она надумывала себе. И тем не менее, теперь ощущала себя не в своей тарелке. Один из врачей вышел и сказал, что причин для беспокойства стало меньше, но состояние по-прежнему не стабилизировалось. Это он так родственников утешал, но даже после этих слов мама шумно выдохнула. Если бы была большая опасность, то врач не давал бы такие спокойные комментарии и не покидал бы реанимацию. Даже Викуля носом шмыгать перестала.

Настя готова была провалиться сквозь землю, понимая, что Артём смотрит, как Сеня обнимает ее, целует в висок и говорит:

— Дорогая, теперь все будет хорошо!

Она кожей чувствовала взгляд, и оттого ее щеки горели. Не станет же она шарахаться от родного мужа, который от чистого сердца пытается ее поддержать? Не ждет же этого Артём прямо сейчас? Сам-то и переодеться успел, и душ, наверное, принять… Но Настя, как ни старалась, грязной себя почувствовать так и не смогла. Ей грязнее было оттого, что Артём слышит это бесконечно повторяющееся «дорогая». На помощь пришла Катюша, вдруг подойдя и взяв ее за руку:

— Пойдем, сестренка, пройдемся, ноги разомнем. Сень, позовешь, если врач выйдет? — и, проводя ее мимо Артёма, кивнула ему, чтобы тоже следовал за ними.

Катюша остановилась только в безлюдном холле, отпустила Настину руку и уставилась на Артёма:

— Ты почему приехал?

— Я ему говорила не приезжать! — зачем-то оправдывалась Настя.

Артём молчал, глядя Катюше в глаза. Та даже вытянулась в его сторону, чтобы что-то там получше разглядеть, и ахнула:

— Едрить-колотить! Вы что, уже спите вместе?

У Насти дар речи пропал, зато Артём легко улыбнулся:

— А что, Катюша, ты играешь за белых? Выбирай сторону, а то скоро весь мир расколется на два лагеря.

Катюша сторону и выбрала: