Тёмные звери - Оксана Алексеева

Артём приехал с работы раньше обычного и сразу ввалился в комнату сестры:

— Настя, на два слова можно? Ника, позанимайся пока чем-нибудь.

Вероника недовольно потянулась за фломастерами:

— Вот бы Настя к нам переехала! Тогда бы вам не пришлось каждый раз бегать друг за другом, чтобы поговорить!

Артём развернулся в дверях и уставился на сестру:

— Так она, вообще-то, замужем.

— Ну так с мужем бы и переехала, — та только плечами пожала.

— Отличная идея, Ник. Нам как раз тут их с мужем и не хватает, — и снова мельком взглянул на Настю. — Пойдем, это на две минуты.

Настя вошла за ним в кабинет Александра Алексеевича. Она тоже на протяжении выходных думала, что им надо поговорить, но не знала, с чего начать. Хорошо, что Артём решительнее:

— Я уеду. Уговорю отца. Почему бы мне уже не получить диплом? И в Москве я еще не учился. Кстати, это довольно странно…

Что? Он вот так собрался разрешить проблемы? Сейчас, когда вернулся домой, начал налаживать отношения с отцом и даже обзавелся интересной ему работой, впервые после смерти матери остановился в одних пространственных координатах, он решил всё бросить… только потому что тут Настя? Но она ответила только:

— Нет. Это твой дом. Я уволюсь. Веронике я уже давно не нужна так, как раньше.

Артём не смотрел на нее и даже отвернулся к окну.

— Не глупи. Неужели ты не понимаешь, чем стала для сестры? Или чем она стала для тебя? Так что давай мы, как примерные родители, поставим интересы ребенка выше своих.

С этим легко было согласиться. Настя даже представить себе не могла, что больше не придет в этот дом. А вчера Вероника поцеловала ее и назвала самым близким другом… Нет, она не сможет придумать оправдания, чтобы девочка не посчитала Настю предательницей. Но в этой семье не только Веронике требовалась поддержка и преданность близких.

— Ты тоже часть этой семьи, Артём. И ты никуда не уедешь. Твой отец специально под тебя перестраивает бизнес. И он счастлив! Представь только себе, что он почувствует, когда ты снова сбежишь?

Он задумчиво качал головой.

— Тогда что нам делать, Настя?

Она прибавила в тон уверенности, потому что уверенность Артёма только что рухнула на ее глазах:

— Ничего! Давай будем вести себя как взрослые люди! К сожалению, дружить у нас уже не выйдет, но мы можем не встречаться. И никто ничего не потеряет! Если я перенесу занятие на час пораньше, а ты будешь приезжать с работы чуть позже… И на день рождения Вероники я придумаю отговорку.

— Никто ничего не потеряет, Насть? Ну да. Спроси у алкоголика или курильщика, что бывает, когда они срываются. Человек не может бесконечно находиться в натянутом состоянии, никакой силы воли не хватит. А потом стоит только глазом не в такт моргнуть, и он уже летит в пропасть.

Настя не была с ним согласна:

— Тогда как же люди бросают пить и курить?

— Только не силой воли. Нечеловеческие усилия над собой делают каждую рюмку или сигарету еще более значимой, возводят ее в сознании до наивысшего блага. Потому-то и срываются, причем по полной программе. Бросить можно только одним способом — перестать хотеть. То есть наоборот, снизить значимость до нуля.

— Тогда… давай перестанем хотеть.

Он повернулся к ней резко и неожиданно рассмеялся:

— Начинай! А я чуть позже присоединюсь, воодушевившись твоим примером.

Настя не спорила — достаточно было представить, чего будет значить их встреча, если они месяц друг друга не увидят. Целый месяц будут ждать этой первой секунды, мечтать о ней, убеждать себя потерпеть еще. И еще. А когда встретятся, там и в самом деле достаточно не в такт моргнуть, чтобы улететь в пропасть.

— Артём, тогда попробуем жить по правилам. Если ты меня хоть немножечко уважаешь, то не сделаешь ко мне ни одного шага.

— Ты лучше сама этот шаг не сделай!

— Артём!

Он опустил голову и признал очередное поражение тихим:

— Ладно.

Как будто у них остались другие варианты. От любого их решения — буквально любого — кто-то бы пострадал. Поэтому они и выбрали тот единственный вариант, в котором пострадают только сами.

* * *

И в принципе неплохо справлялись. Не избегая друг друга осознанно, они учились взаимодействовать по правилам. Настя ненадолго — минут на пятнадцать, не больше — задерживалась в доме, а Артём старался приехать хоть на секунду пораньше. И это им позволяло хотя бы изредка столкнуться в дверях и поздороваться сухо. Настя от этого получала много, о чем можно бесконечно думать: улыбался ли он или выглядел уставшим, посмотрел в глаза или снова поспешил пройти мимо. Много, но недостаточно. Она училась притворяться, что достаточно.

Поэтому их отношения, исключающие любые отношения, и не стали основной проблемой. Скоро Настя поняла, почему Артём не предпринимает никаких попыток обзавестись девушкой. Хотя бы чем-то несерьезным. Мелькала же у него Лиза, но он только скривился, когда Настя спросила о ней. Казалось, ему было бы проще. Но нет, отвлечься таким путем не получается, становится только хуже. Для Насти стало невыносимо идти в постель к мужу. Она пыталась то лечь пораньше, то попозже него, чтобы не оказаться в его объятиях. Дело было даже не в сексе — его она еще могла перенести, а больше в ласке и нежности. Настя спонтанно отворачивалась, когда Сеня пытался ее поцеловать, а если он во сне обнимал, то нервно откидывала его руку. С этим она никак не могла справиться и только надеялась, что муж ее повышенной нервозности не замечает. И тогда она позавидовала Артёму — ему не приходится отвечать на поцелуй через силу, преодолевая почти брезгливость. Ему не приходится останавливать себя перед каждой фразой и убеждаться, что он собирается назвать правильное имя. Правильное, но совсем не то, что хотелось бы.

* * *

И даже на день рождения Вероники Настя с Артёмом держались изолировано, хоть это и был первый день за долгое время, когда они оказались надолго в одной комнате.

В конце марта погода установилась уже настолько теплой, что малышня бесилась на улице. Это не застраховывало и гостиную от грабительских налетов, но позволяло хоть немного передохнуть. В очередной раз забежавшие с улицы дети снимали курточки, а Вероника попросила подчеркнуто деловито:

— Настя, мы сейчас чай попьем, а ты позови, пожалуйста, Артёма! Будем в жмурки играть! А он нас станет ловить.

Ребятня завизжала в предвкушении. Артём каким-то седьмым чувством предвидел, что его в покое не оставят, поэтому незадолго до этого попытался скрыться с радаров. Да не тут-то было.