Если он порочен - Ханна Хауэлл

— Но, Джулиан, сейчас ведь середина дня… — пробормотала Хлоя.

— Для страсти нет ограничений во времени, — заявил он, привлекая ее к себе.

— Как это удобно для тебя…

— Очень даже удобно. — Джулиан рассмеялся и, подхватив Хлою на руки, шагнул к кровати. — Пожалуйте в постель, миледи, — сказал он, опуская ее на простыни.

«Нашу постель», — добавил он мысленно и невольно улыбнулся — ему ужасно нравились эти слова. Возможно, только сейчас он осознал, что означала для супругов общая постель. Ведь у них с Беатрис все было по-другому… В первые же дни после венчания она потребовала себе отдельную спальню, и он не стал спорить — решил, что именно так и должно быть у супругов.

Потом-то он, конечно, понял, что означало это требование Беатрис. Ведь общая супружеская постель подразумевала продолжительную близость, а его жена совершенно не нуждалась в такой близости. Но уж теперь-то, после того как он женится на Хлое, у него будет настоящий, крепкий брак. Они каждое утро будут просыпаться в одной постели, и так до конца жизни.

— Ты почему вдруг стал таким серьезным? — спросила Хлоя, когда он улегся рядом и привлек ее к себе. — Что-то случилось?

— Нет, все в порядке. — Он поцеловал ее в губы. — Просто размышлял о том, кА должны спать супружеские пары.

— Значит, решил вздремнуть? Что ж, я тоже немного устала.

— Говоришь, немного? Но это явно недостаточно для крепкого сна, — ответил Джулиан с улыбкой.

Он снова ее поцеловал, и через несколько секунд они забыли обо всем на свете, забыли даже о том, что была середина дня, а в окна комнаты бил солнечный свет. Слившись в неистовой страсти, они со стонами устремлялись навстречу друг другу, а затем, содрогнувшись последний раз, затихли в изнеможении.

Какое-то время Хлоя лежала без движения, с закрытыми глазами. Наконец, чуть приподнявшись, осмотрелась и ахнула в изумлении. Вся комната была залита яркими лучами солнца, даже постель. А она-то совсем забыла, что сейчас — разгар дня. Взглянув на обнаженного Джулиана, лежавшего рядом, Хлоя потянулась к одеялу, чтобы прикрыть его и себя. В этот момент он вдруг шевельнулся, открыл глаза и внимательно посмотрел на нее. Вздрогнув от неожиданности — ей казалось, что он спит, — Хлоя схватила одеяло и прижала к груди с таким видом, будто боялась, что сейчас в комнату кто-то ворвется. Щеки же ее заливал румянец, и было очевидно, что она ужасно смущена.

«Наверное, я поторопился, — подумал Джулиан с улыбкой. — Вероятно не следовало ложиться с ней в постель при свете дня». Поцеловав Хлою в щеку, он заявил:

— Вот теперь я чувствую себя гораздо лучше. Именно этого мне не хватало.

Хлоя взглянула на него с удивлением:

— А ты плохо себя чувствовал?

Ей тотчас же пришло в голову, что она задала глупейший вопрос. Ведь каждый мужчина, наверное, чувствует себя лучше, насладившись любовью с женщиной.

Но Джулиан отнесся к ее вопросу очень серьезно. Чуть нахмурившись, он пробормотал:

— Не то чтобы плохо… Но мне было очень не по себе. — Он обнял ее и привлек к себе. — Я боюсь за Энтони, и меня приводит в бешенство, что Артур и Беатрис до сих пор на свободе, что мы пока не можем привлечь их к суду. Конечно, люди Лео могли бы схватить Артура по его приказу и допросить с пристрастием, но они не хотят пятнать имя Кенвудов государственной изменой. И все это приводит меня в отчаяние…

— Да, я понимаю тебя.

Поцеловав Джулиана, Хлоя прижалась к нему покрепче. Он немного помолчал, потом вновь заговорил:

— Завтрашний прием у матушки, возможно, положит конец всей этой истории. Только мне нужно все как следует обдумать.

Она подняла голову и взглянула на него вопросительно:

— Ты о чем? Что ты имеешь в виду?

Джулиан криво усмехнулся:

— Развод, разумеется. Я имею в виду не аннулирование брака, при котором ребенок становится незаконнорожденным, а именно развод.

Хлоя невольно поморщилась. Развод был редкостью, и его трудно было добиться, а шум, который поднимется по этому поводу, мог закончиться грандиозным скандалом и изгнанием из высшего общества. Тяжело вздохнув, она проговорила:

— У тебя наверняка более чем достаточно оснований для получения развода. Но ты уверен, что надо поступить именно так?

— Да, уверен, и я обязательно займусь этим. Не могу же я оставаться мужем Беатрис. К тому же нам с тобой надо обвенчаться. А другой способ получить свободу — только смерть Беатрис. Конечно, эта женщина за все свои преступления заслуживает смертного приговора, но я не могу желать ей смерти.

— И не надо, — кивнула Хлоя. — Как бы плохо она ни относилась к тебе и Энтони, какие бы злодеяния ни совершала, она была твоей женой. Вы клялись друг другу в супружеской верности, но она предпочла нарушить свой обет. А ты непременно найдешь выход из положения. Просто нужно набраться терпения.

Джулиан взял ее лицо в свои ладони и поцеловал.

— Уповать на терпение становится все труднее. Мне ужасно не нравится, что нам с тобой приходится таиться.

— Я тоже не в восторге от этого, но у нас нет выбора.

— Нет, как это ни печально. — Взглянув на часы на каминной полке, Джулиан потянулся. — Пожалуй, мне пора идти. Лео хочет встретиться со мной. И еще я должен просмотреть кое-какие бумаги.

Снова поцеловав Хлою, он встал с постели. Оставшись под одеялом, Хлоя смотрела, как он одевается. «Этот человек совершенно не обременен чувством стыда», — подумала она, не удержавшись от улыбки. Было необыкновенно приятно и вместе с тем очень странно находиться в одной комнате с мужчиной и смотреть, как он одевается, бреется и делает все прочее, свойственное только мужчинам. В результате возникало ощущение близости, хотя теперь уже ей хотелось большего… Очень хотелось, чтобы Джулиан любил ее. При этой мысли Хлоя едва не рассмеялась. О таком мужчине, как граф Колинзмур, богатом и родовитом, мечтали многие женщины, и вряд ли она, Хлоя Уэрлок, могла рассчитывать на то, что сумеет завоевать его сердце. Хотя, конечно же, он ей доверял и она ему нравилась — в этом не могло быть сомнений. Значит, ей следовало довольствоваться тем, что есть. И еще нужно смириться и не грустить из-за того, что мужчина, которого она любит, не отвечает ей взаимностью.

Переступив порог кабинета Лео, граф с трудом удержался от улыбки. Леопольд, казалось, утонул в книгах и бумагах, разбросанных по всей комнате. Лео был очень умным человеком — вероятно, умнейшим из всех, кого он встречал, — но, очевидно, не имел ни малейшего представления о порядке.

Приблизившись к столу, граф осторожно убрал книги с ближайшего стула и, усевшись, проговорил:

— Явился по вашему приказанию, сэр.

— Ужасно остроумно, — буркнул Лео и провел рукой по растрепанным волосам.

Внимательно посмотрев на приятеля, Джулиан понял, что тому не до шуток.