Признания повесы - Карен Хокинс

Беда дворян в том, что у них нет возможности датьвыход своим самым примитивным чувствам. Тоска скапливается у них в печени и сидит там, отравляя жизнь и становясь причиной всевозможных кислых взглядов и дурного настроения.

Доусон, старший лакей герцога Девонширского, – Белвинсу, личному лакею его светлости, стоя вместе с ним в ряду других слуг в переднем холле в ожидании приезда его светлости

– Отпусти меня! – попыталась вырваться Верена.

Брэндон взял Верену за подбородок и повернул лицом к себе. Прикосновение его пальцев оказалось на удивление нежным, а в глазах у него читался вполне ясный вопрос.

Верена судорожно сглотнула. Пальцы Брэндона были такими теплыми. И ему нездоровилось, она видела это по лихорадочному блеску глаз. Он, казалось, почувствовал, что Верена смягчилась, потому что его губы изогнулись в слабом подобии улыбки.

Она могла противостоять чему угодно, только не его нежности. И это придало ей решимости освободиться.

– Брэндон, отпусти меня. Пожалуйста.

Он долго смотрел на Верену, как бы стараясь прочесть ее мысли. Потом, к её удивлению, перекатился на бок и, схватив брюки, в мгновение ока натянул их.

Верена приподнялась, опираясь на локти, ощущая смутное чувство разочарования. Но он был вынужден уступить ее настойчивости, ничего другого ему не оставалось. И все же он мог применить другие, более убедительные способы заставить ее сдаться. Но сдался сам, настолько быстро, что это привело Верену в уныние.

Она даже чувствовала себя немного оскорбленной.

– Уходишь. Прекрасно. Я хочу, чтобы ты ушел. По правде говоря, я хочу, чтобы ты...

Брэндон открыл дверь. На нем были только брюки, и это означало, что он не собирался покинуть этот дом, просто хотел его обыскать, хвастун. Но ведь она ему сказала, что они с Джеймсом уже обыскали...

Боже милосердный, Джеймс! И, словно подтверждая ее худшие опасения, раздался бой часов – Джеймс с минуты на минуту приедет. И увидит Брэндона, рыскающего по дому в одних брюках.

Верена знала, какой будет реакция Джеймса. Они подерутся – устроят кулачный бой или того хуже... дуэль. Джеймс был сыном своего отца и стрелял без промаха. И в фехтовании не знал себе равных. Верена принялась выбираться из кровати. Ей придется остановить Брэндона.

– Подожди! – Простыня упала с плеча и опутала колени. – Проклятые простыни. – Она пинком отбросила их и поспешила к двери. И тут же вспомнила, что так и не оделась. – Черт! – Верена бросилась к гардеробу, выхватила оттуда розовый пеньюар в оборочках, накинула и помчалась к двери.

Брэнд слышал отчаянный топот ее босых ног по деревянному полу, но не остановился. Видит Бог, он заставит ее брата ответить на вопросы, касающиеся этого несчастного списка.

Он шагал к лестнице и уже дошел до конца коридора, когда наступил на что-то острое.

Сморщившись от боли, он остановился и поднял маленький камешек, который, должно быть, попал сюда с улицы. И в этот момент раздался голос Верены, тихий и угрожающий:

– Если ты спустишься вниз в таком виде, я собственноручно разорву тебя на части.

Брэндон посмотрел на нее. Она больше не куталась в простыню, и он почувствовал облегчение. Искушение броситься на нее теперь, когда на ней был пеньюар, ослабло.

Она скрестила руки на груди и смотрела на него с отвращением.

– Ты не можешь ходить по дому полуодетым. – Она взглянула на свой пеньюар и поморщилась. – Я тоже.

– Мне нужны ответы.

– Ты их получишь. – Она вздохнула. – Этого проклятого списка здесь нет. Или же мы не смогли его найти.

– Что же делать?

– Мы с Джеймсом собираемся посетить всех, кто был на том вечере. Надеемся, что кто-нибудь из них прояснит ситуацию.

Что ж, разумно. Очень даже.

– Вот и прекрасно.

Она наклонила голову набок.

– А ты? Чем ты займешься?

– Нанесу визит в министерство внутренних дел.

Ее глаза округлились.

– По-твоему, это разумно? Боюсь, они...

Кто-то постучал в парадную дверь, грохот латунного кольца разнесся по холлу.

Верена бросилась к лестнице.

– О нет! – Схватив Брэндона за руку, она потащила его по коридору. – Это Джеймс. Быстрей!

Брэндон, ухмыляясь, сделал шаг по направлению к спальне Верены. Ведь она сама ведет его в свою комнату, в свою постель. Так что грех ему жаловаться.