Домик номер десять - Наталия Романова

— Понятно, — Роза взяла пальцами сыр и отправила в рот, не зная, что сказать. Ее сковала какая-то неуверенность, настолько несвойственная Розе, что она растерялась, не знала, куда деть руки и глаза, ноги мешались, сидеть было некомфортно, взгляд Матвея по-прежнему прожигал. Роза морщилась в каком-то суеверном страхе.

— Ну, за хороший отдых, — подняла фужер и посмотрела на Матвея. — Он же был хороший, да? — почти пропищала, голос пропал.

— Хороший, — согласно кивнул и ударил хрусталем по хрусталю. Примерно с таким звуком бьются розовые мечты девочек и иллюзии о вечной любви. У Розы не было иллюзий, а что-то разбивалось прямо сейчас, на ее глазах, а она смотрела на это, как в замедленной съемке и ничего не могла с этим поделать. Она боялась следующих слов Матвея Розенберга, боялась, потому что знала, что он скажет.

— Я люблю тебя, — подтвердил догадки Розы Матвей. — Выходи за меня замуж, пожалуйста, — добил простым предложением, ударив под дых. Роза могла лишь молчать, хватать воздух ртом, в панике ища правильные слова и не находя их.

— Ты ведь знала, что я сделаю тебе предложение, — прямо посмотрел Матвей. По спине пробежал морозец, Роза вздрогнула, едва ли от холода.

— Знала, — все, что смогла ответить.

— Значит, у тебя готов ответ. Ответь.

— Я могу еще подумать? — накрывала паника, с головой, как океанская волна, лавина, несущаяся с гор, селевой поток, что-то, что не оставляет шанса остаться в живых.

— Пожалуй, не стоит, ты знаешь ответ, просто произнеси его. Вслух, — спокойно припечатал Розенберг М.

— Нет. Я не могу, — Роза подняла полные отчаяния глаза на Матвея. — Я не могу замуж. За тебя.

- И какая причина? — Матвей нагнул голову и внимательно разглядывал Розу, словно увидел первый раз, он не просто взглядом раздевал ее, имел, пил с ее пупка виски, он выворачивал наизнанку душу Розы, ее мысли, планы, чувства. Все, из чего состоит Розалия Иванова.

— Это невозможно! Как ты себе это представляешь? Как?

— Обыкновенно, если честно. Поженимся, будем жить вместе. Может быть, ребенка родим через несколько лет, может быть, двоих.

— Вместе? Когда? Несколько месяцев в году? Ты переедешь сюда, бросишь все, работу, клуб, учеников, поселишься здесь со мной, в этой жопе мира, забудешь про дело своей жизни, да? Или ждешь, что я брошу базу, маму и вернусь в Питер? Я не могу бросить! Здесь моя жизнь, не слишком веселая, но моя. И я не хочу бросать то, на что потратила шесть лет своей жизни, и у меня только-только начало получаться!

— Это решаемо… как-нибудь, я не знаю, как, но должно быть решаемо, — заявил Матвей. — Это не безвыходная ситуация.

— Матвей, да вернись ты на землю! — вскрикнула Роза. — Это просто курортный роман. Мы толком не знаем друг друга. У тебя своя жизнь, у меня своя, и эти жизни никак не могут соединиться. Никак!

— Ты могла бы…

— Не могла бы! — отрезала Роза.

Она не знала, что еще сказать, как реагировать, какие слова найти и искать ли их. Быстро поднялась и рванула прочь. На ходу глотая слезы разочарования. Говорят, розовые очки разбиваются стеклами внутрь, очки прагматизма бьются так же, только утешить себя нечем. Роза не верила в «долго и счастливо» и не верила в то, что его не могло существовать в той, параллельной реальности, останься она в родном городе и встреть Розенберга М. старшего тренера и руководителя детско-юношеского спортивного клуба «Русский богатырь».

Спала Роза плохо, почти не спала, в общем-то, с трудом вырвала себя из постели и шла к микроавтобусу, как на голгофу. Виктор отказался отвозить «Русского богатыря» на вокзал, пришлось Розе самой. Смотреть, как тянутся гуськом богатыри, одетые в фирменные футболки и косынки, повязанные на манер пионерских галстуков. Как Серега Витальевич проверяет, не забыли ли дети телефоны, вещи или головы, как Розенберг М. проводит последний инструктаж, разнимает вечно спорящих, почти дерущихся Светика и Даниила, Семка стоит, насупившись, немного в стороне. Слушать в дороге детские песни Светика и даже подпевать им.

На перроне все прощались, как лучшие друзья. Роза даже засмеялась, увидев внушительный засос на шее Сереги Витальевича. Она от души желала победы на России Илье Голубю и Олегу в его карьере в ММА, Даниил искренне обнял Розу и потребовал, чтобы она присутствовала на первых в его жизни соревнованиях. Он, Даниил, «очень, очень волновался», признался искренне, и Роза не смогла отказать мальчику, которого сумела полюбить за эти дни.

Потом Роза посмотрела на Матвея, тот улыбнулся, как и всегда. Искренне, как-то по-детски подкупающе, при этом настолько откровенно, что Розу пробил жар с головы до ног, щеки полыхнули алым, дыхание сперло.

— Будь счастлива, лягушонок, — потом заграбастал Розу в объятия с такой силой, что хрустнули косточки, и захотелось вцепиться в фирменную футболку и не отпускать никогда. Никогда!!!

А потом смотрела в хвост удаляющегося поезда. В воздухе запахло осенью, несмотря на тридцать градусов тепла и календарный август.