Библиотека потерянных вещей - Лора Тейлор Нейми

– Можем сделать вид, что все это в честь наших дней рождения.

Я захохотала. На самом деле до ее дня рождения оставалось еще несколько часов, а вот мой уже давно начался.

И тут, звонко смеясь и оживленно разговаривая, появилась семья Роблес. Сначала мы услышали их и только потом увидели. К нам подошли родители Марисоль и Наталия.

– Feliz cumpleaños, mija^[38]. – Ева Роблес притянула меня к себе в объятия, я почувствовала цветочный аромат ее духов. Ее муж поцеловал меня в щеку.

– Я не знала, что вы придете, – сказала я.

– ¡Claro!^[39] – Мама Роблес взмахнула рукой. – Хотим увидеть костюмы Марисоль на сцене. И… – Она подозвала младшую дочь.

Наталия протянула нам две одинаковые розовые коробочки, которые были завязаны белыми ленточками с завитками.

– Так как этот день рождения особенный, – продолжил папа Марисоль, – мы решили сделать вам особенные подарки.

Я взяла коробочку и повернулась к Марисоль:

– Ты знала?

Она взяла свою и отрицательно покачала головой:

– Понятия не имела.

Под приятную мелодию, исполняемую музыкантами, мы вместе развязали ленточки и открыли коробочки. Я увидела изящнейшую золотую цепочку, и глаза мои наполнились слезами. На цепочке висела золотая звездочка.

– Ах! – Марисоль держала в руках точно такую же цепочку, только с кулоном-сердечком. – Дарси, смотри. На одной стороне выгравирована буква М. – Она перевернула подвеску. – А на другой – Д.

– И на моей, – сказала я, и мы вдвоем принялись обнимать ее родителей и осыпать их благодарностями.

Родные моей подруги решили взглянуть на прилавки с поделками, а мы с Марисоль по очереди помогли друг дружке застегнуть полученные в подарок цепочки. Потом мы вошли в гудящий концертный зал и нашли места недалеко от сцены. Я приподняла золотую звездочку и посмотрела на нее.

– До сих пор не могу поверить! Какие классные подарки.

– Что самое интересное – как им удалось скрыть их от меня! – Марисоль взяла меня за запястье. – К вопросу об украшениях. Твоя мама в этом году превзошла саму себя. – Она указала пальцем на одну из серебряных подвесок на моем браслете.

– Должна признаться, я до сих пор в шоке. – Я вернулась мыслями к первым минутам после пробуждения в день моего восемнадцатилетия. Мама встала пораньше, надела спортивный костюм и освободила немного места на обеденном столе. Там меня ждал бейгл с корицей и сливочным сыром из моего любимого магазина. И хотя рядом с тарелкой лежала черная коробочка, мой самый большой подарок не нуждался ни в красивой обертке, ни в бантиках: служба защиты детей больше не сможет придраться к моей маме.

– С днем рождения, дорогая. – Мама заключила меня в крепкие объятия.

– Спасибо, мама. – Еще не совсем проснувшись, я терла глаза.

Оторвавшись от меня, мама положила ладони на мои щеки:

– Удивительная девочка. – Она отступила на шаг и протянула руку к черной коробочке, кивком показав, что мне нужно ее открыть.

Развязав розовую ленту и открыв крышку, я обнаружила толстый серебряный браслет с бусинами на океанскую тему. Я коснулась ракушки, волны с гребешком пены и морского ежа. Еще там был песочный замок со множеством деталей и русалка с волнистыми волосами. И, наконец, солнышко с острыми лучами.

– Очень красиво, спасибо.

– Не знала, что тебе купить. – Мама на секунду опустила взгляд, а потом снова подняла его и посмотрела мне прямо в глаза. – И решила взять то, что напомнит о детстве.

Замелькали воспоминания: я прыгаю в волнах, я копаю совочком, водоросли как русалочьи волосы… Мне хотелось сказать ей, что на самом деле я мечтала не о красивых украшениях. Я мечтала вновь увидеть мою прежнюю маму. Я знала, что она никуда не делась, просто ее завалило бесполезными вещами. Я чувствовала, что она не исчезла.

Мимо прошла миссис Ховард, одетая в бледно-зеленый шелк. Это вернуло меня в концертный зал, к Шекспиру. Она остановилась поприветствовать мою подругу, прекрасного художника по костюмам. Я представила себе, что делает за кулисами Лондон. Может, от волнения ее вырвало у всех на глазах? Было бы здорово. Лишь бы не попало на костюм Марисоль.

– Местечка не найдется?

Я посмотрела вбок и отругала себя за то, что непроизвольно вздрогнула, увидев Эшера у нашего ряда.

– Конечно, – пропищала я.

Марисоль помахала ему и передвинулась на одно сиденье влево, давая мне возможность сделать то же самое.

Эшер сел на мое место в конце ряда и некоторое время смотрел на принесенный им букетик роз, а потом положил его себе на колени. Цвета заиграли на фоне темных джинсов: розовые, красные, кремовые.

– Кстати, с днем рождения тебя.

– М-м, спасибо.

Он запомнил? Разве не прошло больше недели с тех пор, как я сказала ему, что мой день рождения в этом году пришелся на день премьеры? Эшер за моей спиной наклонился к Марисоль:

– И тебя тоже. Восемнадцать, да? Это серьезно. – Он посмотрел на нас обеих. – Ну что, давайте выкладывайте список мероприятий на ваш день рождения. Что вообще положено успеть сделать во время феерического восемнадцатилетия Дарси-Марисоль? Фальшивые удостоверения личности и скалодром? Или паспорт, парики от Тэсс и спрятанные в тюбиках от губной помады ножи в стиле Джеймса Бонда?

Я непроизвольно улыбнулась:

– Едва ли.

– Мы сегодня были в школе, так что с восхождением на гору и грабежом на дорогах придется повременить, – сказала Марисоль.

– Но до того, как появиться здесь, мы все же побаловали себя любимой азиатской кухней. – Я подняла руки вверх и пошевелила пальцами. – Уф! Грандиозно, не находишь? Папарацци предупреди.

Марисоль пожала плечами:

– Не знаю, в общем, день ничем не отличается от остальных. Мы как раз за ужином это обсуждали. Думали, что в восемнадцать все, как по мановению волшебной палочки, изменится. – Она пролистала программку.

– Может, вы это событие слишком раздули? – предположил Эшер. – Мало какой опыт оправдывает связанные с ним ожидания.

– А полет оправдывает? – Полет. Я тут же нахмурилась, жалея о том, что не в состоянии взять слова назад. Что со мной происходит? – Я не хотела…

Эшер прервал меня быстрым движением. Он взялся за наш общий подлокотник, весь подался вперед. Еще пару сантиметров – и это была бы моя нога.

– Ничего страшного. Честно, – сказал он и тепло улыбнулся, осветив весь зал. – А полет – определенно оправдывает. Как и многие другие важные события.