Пари на судьбу - Татьяна Зинина

— Всё, поздравляйте меня, Алла Фёдоровна! — заявила я, убирая мобильник обратно в задний карман шорт и поворачиваясь к стоящей рядом мачехе.

— С чем? — не поняла та, продолжая перемешивать салат в большой пластиковой посудине.

Сейчас она была слишком занята прокручиванием в голове всего того списка дел, которые собиралась выполнить до прихода гостей, и мои счастливые вопли не произвели на неё почти никакого впечатления. Но я и не думала обижаться, ведь давным-давно привыкла, что даже будучи занятой чем-то важным, эта женщина всё равно услышит, что ей говорят, и обязательно отреагирует, как только освободится.

— Мне приказ на отпуск подписали, — пояснила с улыбкой. — Так что с двадцатого числа я свободна, как птица в небе.

— И надолго? — уточнила супруга моего отца. Кстати говоря, сегодня мой любимый папочка являлся именинником, по случаю чего должен был состояться небольшой торжественный ужин.

Именно к этому мероприятию мы в данный момент и готовились. Точнее, готовилась Алла Фёдоровна, а я так… была на подхвате. По большей части от меня просто требовалось не мешать, а лучше вообще ничего не трогать на её драгоценной кухне. Хотя я к этому и не стремилась. Сидела себе на стульчике и покорно пила вкуснейший натуральный кофе.

— Да всё, как обычно. Две недели — и ни днём больше, — отозвалась, улыбаясь.

— И что собираешься делать в отпуске? — спросила мачеха, отвлекаясь от салата и поднимая на меня строгий взгляд. — Сидеть дома? Съездила бы лучше куда-нибудь.

— Куда? — грустно усмехнулась я. — На мои отпускные далеко не уедешь, да и ипотеку с кредитами платить нужно. Так что в моём случае о далёких странах думать не приходится.

— А я и не их имела в виду. Что у нас, страна маленькая? Столько мест красивых, интересных. А ты ведь нигде толком не была. Смоталась бы хотя бы в Москву или, ещё лучше, на Байкал.

— Да я и местных достопримечательностей толком не видела. О чём вы? — бросила с мягкой иронией. — Тут до канатки доехать не могу. Ни разу дольмены не видела, хотя их в наших краях очень много. Так что начать изучение прелестей родной страны лучше с того, что поближе. Но… не думаю, что удастся.

— Почему это? — уточнила она, с сосредоточенным видом перекладывая готовый салат в две хрустальные вазочки.

Я уж было решила предложить ей помощь, но всё же промолчала. Чего-чего, а столь тонкую работу мне Алла Фёдоровна точно не доверит. Она вообще не любила, когда ей помогали, о чём доходчиво объяснила мне ещё лет двенадцать назад. Я, как ни странно, поняла её прекрасно, и с тех пор в дела кухонные предпочитала не лезть. Может, потому и готовить умела посредственно. Просто мне негде было практиковаться.

Алла Фёдоровна оставила в покое салат, повернулась ко мне всем корпусом и посмотрела так, что я сразу поняла — сейчас меня ждёт очередная порция нравоучений. Но, тем не менее, начинать читать мораль она почему-то не спешила. Лишь упрямо поджала губы, поправила фартук, надетый поверх довольно милого платьица, и тяжело вздохнула.

— Варька, хоть мы с тобой и не кровная родня, но ты мне всё равно — дочь, — всё же сказала супруга моего родителя.

Она остановилась напротив, привычным жестом откинула за спину свои чёрные прямые волосы, которые почти всегда носила распущенными, и переплела руки перед грудью.

Насколько я помнила, такая причёска была у неё всегда, менялась разве что длина, да и то незначительно. Её шевелюра доставала до середины спины, словно укрывая ту шёлковой накидкой. И Алла Фёдоровна считала, что волосы — гордость девушки. Что чем они длиннее и красивее, тем достойнее выглядит их хозяйка. Она долгие годы вдалбливала мне эту свою позицию, но я и не думала спорить. В итоге попросту привыкла к своей вечной косе.

— Что с тобой происходит? — спросила мачеха, стараясь найти ответ в моих глазах. — Я тебя просто не узнаю. Похудела. Вроде улыбаешься, а в глазах — пусто. Да ещё подстриглась. Зачем?

— Захотелось, — ответила, безразлично пожав плечами.

Она мне не поверила. И не удивительно. Врать или играть я никогда не умела. Да вот только рассказывать Алле Фёдоровне истинные причины этого глупого поступка мне совсем не хотелось.

А волосы я обрезала чуть больше недели назад… После единственного телефонного разговора с Оскаром.

Да, Ос всё же позвонил, пусть и не сразу. Полагаю, что первые дни после своего отъезда он был слишком занят, чтобы хотя бы вспомнить обо мне. Но когда освободился, всё же соизволил набрать мой номер. Но… я не ответила. Не могу сказать, что он доканывал меня звонками… совсем нет. Звонил через каждые три-четыре часа, иногда присылал СМС сообщения, в которых интересовался, всё ли у меня в порядке. Так продолжалось два дня, а потом… я не выдержала. Ответила на его вызов, но при этом говорить не спешила.

— Варь, ты почему не брала трубку?

Он почему-то решил начать этот разговор с претензий, убив тем самым во мне само желание говорить спокойно. Хотелось ответить ему матом. Послать далеко и очень надолго, без права возвращения. Но в виду собственной воспитанности я решила промолчать.

— Ярик передал мне твои слова, — холодно произнёс Оскар. — И мне непонятна такая странная реакция. Варь? Ты вообще здесь?

— Здесь, — бросила, упираясь лбом в оконное стекло. Холодное из-за работающего в комнате кондиционера. Того самого, который купил Ос.

— Не случилось ничего ужасного. А ты устроила на ровном месте истерику. Мне казалось, ты умная девушка. Должна понять…

— Что понять?! — рявкнула с силой сжав трубку. — Что ты мне врал? Каждый день, Ос. Каждой фразой! Врал, глядя в глаза.

— А что было делать, если правду я тебе сказать не мог? — пока ещё спокойно спросил он, но я уже слышала, что это деланное спокойствие даётся ему с трудом.