Неизменная любовь - Ольга Горышина

Как и сейчас, чтобы удержать градус прощания ниже нуля по Цельсию. Да, уже мороз по коже, и губы трясутся. Потому и молчу. Чтобы не сорваться… И чего же так тяжело? Он тоже молчит… И смотрит в сторону. Тяготится этой минутой еще больше моего. Ему что — галочку поставил. Ну какой двадцатилетний не желает поиметь сорокалетнюю девку. Не хочу говорить бабу или тетку… Вот сейчас — не хочу. А хочу плакать.

Как же тяжело не улыбнуться — каменное лицо, напускное безразличие. А чего я жалею? Что расстаюсь с этим мальчишкой? Что эти две сумасшедшие ночи останутся лишь на задворках памяти? Или чего-то более серьезного — возвращения в свое колесо, в привычный мир, к проблемам, которые не исчезли по мановению волшебной палочки. Паясо не волшебник. Волшебство нам подарил Господин Великий Случай. На целых две ночи!

Перед домом пусто. Абсолютно. Ни одного жаворонка или любителя поплавать в пустом море. Не ночном!

— Удачи!

Да, наверное, больше ничего и не надо говорить. Нейтральное прощание — Гуд Лак. Уж мне удача точно понадобится, чтобы, пережив неделю с подругой, суметь непринужденно улыбнуться мужу.

Однако Паясо, точно из чувства ревности, говорит вдруг по-испански «Адьос» и впервые не добавляет «Сеньора». Поворачивается ко мне спиной и идет к дороге. Рюкзак на его спине почти не качается — такой он тяжелый. Зато в него уместилось все, что нужно его владельцу для свободной жизни. А моя свобода уместилась бы в рюкзак? Нет, только в чемодан. На колесиках! У меня много барахла? Значит, надо выкинуть половину. Ненужные вещи — мой курортный роман, который я постараюсь забыть за ненадобностью — все, до последнего поцелуя, которого не было. Даже рук друг другу не пожали. Но это выглядело бы глупо. Ну вот совсем глупо…

Хотя все, что со мной случилось здесь — глупость. Ошибка? Нет. Просто глупость. Может, я так и не повзрослела? И это зажглась тревожная кнопка: Яночка, миленькая, в другой раз думай, пожалуйста, головой, а потом уже только делай. Знаю, знаю… Но как же это нелегко! Открыть машину, сесть в нее и уехать… Подальше от места и минуты, где и когда тебе было хорошо. Хорошо без всяких «но».

Тяжело? Нет, Яночка, легко! Ты едешь туда, где тебя ждут. А здесь тебя уже забыли. Ну или приготовились засунуть в самый дальний уголок памяти, чтобы потом по пьяни — когда-нибудь Паясо же начнет пить по-человечески — рассказать приятелям или приятельницам, как встретил однажды шизофреничную русскую тетку. Главное, мне не вспоминать этого клоуна ни по-трезвому, ни по-пьяному.

— Ну что, подруга, пьем? — вместо приветствия выдала Алла.

— Ага, прямо за рулем!

За рулем я смотрела на свои руки, вернее на правую с кольцом. С удовольствием бы спрятала ее на ручку переключения передач, если бы машине не была автоматом. Золото било в глаза сильнее солнца. Лучше смотреть на дорогу. Грустные глаза — за темными стеклами. За окнами — чужая земля. В машине — моя подруга, которая за столько лет не узнала ни одной моей тайны. Если только про уроки вождения! И не стоит начинать. Уж точно не с этой тайны! Семь дней…

Семь дней мы будем жрать, пить, загорать, купаться и… Говорить я не буду, только слушать. Короче, все как планировалось. Никаких изменений в распорядке дня и недели. Да здравствует настоящий отпуск! Не в нашем отечестве.